Солнце, вино и поджаристый хлеб во Франции

Я не понимаю, как у меня вернулись способности что-то понимать и двигаться, но они вернулись! Генерал совершенно спокойно посмотрел на меня, и сказал:

– Ничего особенного не произошло, Сашенька! Нас хотели убить злые, африканские демоны! А мы удрали! Мы молодцы! Смотри сюда!

Генерал дал мне какое-то зеркальце, и я увидел, как 42 года тому назад, я вхожу в консерваторию, на занятия к своему Учителю. Я увидел его в коридоре, в окружении студентов и концертмейстеров. В класс они почему-то не входили.

Увидев меня, Учитель радостно и громко сказал: «А, Сашка! Как мы рады тебя видеть! Зайди-ка в класс, и попляши там! Потопай покрепче!»

Я, потрясённый такой странной встречей, вошёл в класс, и стал там прыгать, преданно глядя на Учителя. Он засмеялся, потом сделал строгое лицо, и сказал: «Всё в порядке! Пол в нормальном состоянии! Он не провалится! Можно начинать занятие!» И вот тут, все они, помирая со смеху, вошли в класс. Я не знал, что в консерватории начинается капитальный ремонт.

Здание было признано устаревшим и опасным для использования…

…Но! Боже мой, как я любил своего Учителя! Если бы он мне сказал: «Сашка, прыгай в окно!», я бы вряд ли прыгнул, но к окну бы подошёл! Обязательно!

…Мы с генералом опять летим. Вот дом, в котором когда-то жил Учитель. Знаменитый дом! Вот чёрная, мраморная доска с его именем, званиями, и профилем! Мы остановились. Неожиданно, из-за доски показался Учитель. Он улыбнулся и протянул мне руку.

Я схватил её и поцеловал! Учитель страшно покраснел, нахмурился, вырвал руку, потом улыбнулся и исчез за плитой. Я был счастлив! Я видел его! Я поцеловал его руку! Как это приятно! Как это радостно!

…Тишина! Мы с генералом сидим в каком-то ресторане, и едим что- то… Оказывается это «Арагви», и едим мы суп харчо… Официанты ходят мимо нас, явно нас не видя… Ну, это нормально… Нас увидеть нельзя… Генерал вытер губы, и сказал:

– Я показал тебе Европу, чтобы ты понял, что для работы она годится… Африку показал с той же целью… А встреча с Учителем обрадовала тебя… В консерватории тебе было очень хорошо… И главным образом благодаря ему.

Вспомни это время, может быть, напишешь что-нибудь симпатичное… А? Как идея?

Из стены выскочила синяя, страшная голова летучей мыши, и крикнула:

– Интерес к литературе исчерпан! Пусть пишет! Это бесполезный труд!

И противно улыбнувшись, голова исчезла в стене.