Жизнь наоборот

* * *

Совещание всё тянулось и тянулось. Казалось, они сидят целую вечность, хотя прошло всего сорок минут. Все доклады уже обсуждены и раскритикованы. Грабежи магазинов по «горячим следам» раскрыть не удалось. Батанов вяло поругал оперативников за безынициативность; те равнодушно отмалчивались, пережидая, когда он от них отстанет, и посему до Алины очередь не дошла. Присутствующие справедливо полагали, что говорить больше не о чем, и так всё ясно, давно пора перейти к главному. Впереди оставалось самое муторное – распределение дежурства на предстоящие сутки.

Никто не хотел оставаться в отделе после изматывающей ночи. Оперативники поглядывали на телефоны, отмечая движение скачущих секундомеров. Иногда им казалось, что их движение замедлилось, а время замерло. Его вообще не стало.

Ночь давно перевалила на утренний рассвет. И хотя ещё не рассвело, за окном медленно просыпалась обычная городская суета. Слышались неясные звуки разбуженного спозаранку города. В это время он был похож на человека, ещё спящего, сонного, но тем не менее всеми силами стремящегося встроиться в жизненный ритм.

И всё-то он делает невпопад: и ноги разъезжаются, и голова с трудом работает, но организм тупо и методично совершает привычные действия. Через полчаса город заживёт обычной жизнью. И спустя два часа начнутся трудовые будни.

Батанов боролся с собой, но никак не мог принять окончательное решение. В отделе должен дежурить опытный оперативник, а кого задействовать, если все с ночи? Его взгляд упал на Кузину.

Константин Петрович даже лицом просветлел. Удачное решение. В уши залез визгливый гудок утреннего трамвая. Звенит, словно его тащат на буксире по рельсам. Батанов раздражённо потряс головой, стряхивая с ушей трамвайный звон:

– Кузина!

Алина распахнула глаза навстречу окрику. Она была наготове. Хотела быть со всеми приветливой и дружелюбной, несмотря на служебные тяготы. Надо быть ко всем внимательной, и тогда жизнь и карьера взлетят наверх. Мечта исполнится. Она будет на равных в отделе.

И с опытными сотрудниками, и с неопытными.

– Слушаю вас, Константин Петрович!

Лучезарная улыбка осветила кабинет. Оперативники глухо замычали, что означало плохо скрытое, внутреннее и коллективное ржание. Это был триумф всеобщего озарения. Батанов нашёл козла, точнее, козу отпущения.

– Кузина, дежуришь до 18.00.

– А как же?..

Немой вопрос остался без ответа. Батанов распределил оперативный состав по графику, сотрудники молча кивали в ответ.