Ты нас не видишь. Сборник

Умирая, старушка смотрела на меня и улыбалась.

– Какой красивый мальчик… – тихо сказала она надтреснутым, как скорлупа ореха, голосом. – Жаль, что мертвый. Мохнатик… – Хозяйка часто задышала, собирая остатки сил, чтобы сказать нечто важное. – Свой дом… я завещаю… тебе.

И она закрыла глаза. Если бы не поток теплого воздуха, метнувшийся мимо меня куда-то в окно, я бы и не заметил, что в этот миг ее жизнь закончилась. Старушка как будто заснула.

Я коснулся губами ее пальцев. Они были сморщенными и холодными, кожа – как ветхая тряпочка, но ногти выкрашены в ярко-алый цвет.

Такой я ее и запомнил.

…А уже через несколько месяцев дом стал собственностью внука старой хозяйки. И он заселился сюда вместе с женой.

Из машины вышел высокий, крепко сбитый мужчина с короткой стрижкой. Его угловатое лицо чем-то напоминало мою старушку в молодости – но в нем не было того благородства и жажды жизни.

Нужно ли говорить, что новый хозяин мне сразу не понравился? На его счастье, я откуда-то знал, что домовые не могут причинить вред владельцу дома.

Иначе сразу бы уронил на него кирпич.

Он обошел машину и открыл дверь жене. И когда она опустила ноги в белых туфлях на мою землю…

Я почувствовал, что чьи-то руки снова смыкаются у меня на шее. И этот захват не разорвать, каким бы материальным и живым ты ни был.

Девушка была прекрасна.

И да, я влюбился.

Влюбился в человека.

* * *

Аня, ее звали Аня.

На нее было белое платье, белые туфли, жемчужные бусы. Все это придавало ей какой-то очень взрослый и серьезный вид – совсем как у старой хозяйки.

Но та выглядела властно, ее красота была резкой и холодной. Только в старости она стала отогреваться – и лед, окружавший ее, растаял вместе с внешней оболочкой. То, что осталось, – ветхое, слабое, теплое – было моей настоящей старой хозяйкой.

Став собой, старушка смогла меня видеть. Смогла полюбить.

Никогда не забуду ее.

И Аня… Она не была похожа на старую хозяйку. Совсем.

Дорогая одежда и украшения смотрелись на ней странно – ей больше пошел бы туман и одеяние из весенней травы.

Ее кожа словно светилась изнутри.

У нее были прекрасные глаза: зеленые, искристые, как шампанское, которое старая хозяйка иногда рассеянно оставляла открытым на столе. Я его попробовал однажды: оно забавно шипело и по цвету было как рассвет над полями, где я когда-то жил.

Вкус шампанского, шелест утренних трав, прохлада росы… Глядя на жену нового хозяина, я словно наяву ощутил все это.