Нежное имя мечты

Воздух наполнился грозовыми раскатами. Я закуталась в скатерть, чтобы не видеть сверкающие доспехи.

– Инесса, не дури, вставай немедленно!

Мама не собиралась сдаваться. Она сдернула с меня скатерть. Потрясла за плечи. Моя голова вяло моталась из стороны в сторону. Мама сникла. Поняла, что у меня не просто неприятности, за какие можно поругать неразумное чадо, она догадалась, что с дочерью стряслась большая беда.

– Инесса, ты обедала? – спросила мама и загремела посудой. Гром раздавался по-военному четко и слаженно, как на настоящей войне.

– Не хочу, – я уткнулась лицом в спинку дивана.

– А ты через «не хочу» поешь, дочка, а когда пообедаем, ты мне все расскажешь. Договорились? – Мамина ладонь скользнула по моей щеке. Температуру проверяет. Думает, что я пылаю от жара. Нет, не пылаю. Я холодная и бесчувственная рыбина. Кровь во мне застыла.

– Инесса, на даче сломался водовод, – скороговоркой пронеслось по кухне.

Это знаменитый мамин прием. Дачей она меня заводит с одного оборота. Лишь только я слышу это сакраментальное слово «дача», у меня начинается сердцебиение, учащается дыхание, пульс, в общем, все тело волнуется и живет.

– На ремонт рабочие просят пятнадцать тысяч рублей, – мама не сдавалась. Она еще надеется, что дачные пакости поднимут меня с диванчика, я раскутаюсь, сброшу скатерть и вновь превращусь в прежнюю Инессу. Не дамся. Никакая провокация не возродит меня к жизни.

– Мам, ты зачем приехала, скажи на милость, а? Чтобы травить меня дачей? У меня большие неприятности, огромные, вот такие, – я широко расставила руки, как те рыбаки, что выловили золотую рыбку размером с осетра.

– Не такие страшные, эти твои неприятности, ты все преувеличиваешь, Инесса, – мамин голос зажурчал, как горный ручей.

Не переношу, когда она со мной разговаривает вот так. Я выросла, а мама видит во мне маленькую девочку, капризную и упрямую.

– Вовсе не преувеличиваю, меня с работы уволили, машину угнали, кто-то дурные слухи распустил обо мне по городу… – Перечисление неприятностей привело мою мнительную родительницу в шоковое состояние. Она побледнела. Затем порозовела и, в конце концов, побагровела.

– Машину-то зачем угнали? – спросила мама совершенную чушь.

– Мам, меня не спросили. И не сообщили почему-то, зачем машину угнали! – Мне стало жаль бедную маму. Я засмеялась и обняла ее.