Где мы. Фэнтези

Он аккуратно сложил вещи, чтобы отдать в прачечную, повесил чистые полотенца и лишь после душа осознал, что его уборка впервые получилась на отлично! Обернувшись полотенцем, он пошёл на кухню, налил вишнёвый компот в большой стакан и утолил жажду. Пошёл в гостиную, сел в кресло, чтобы спокойно закурить.

– Подойди, дружок! – подозвал он ворона. Слабо верил, что тот подойдёт, но к удивлению Марка он пошёл ему навстречу! Его мрачный страшный вид становился смешным, когда он ходил, переваливаясь с лапы на лапу! Марк тогда хлопнул себе по ноге, показывая тем самым место.

Тот распахнул крылья!

– Боже! Какие они большие! – удивился Марк. Ворон взлетел и встал на подлокотник кресла, обнажив свои мощные когти. «О чём я думал! Если бы эти когти в мою ногу вцепились так, как в этот деревянный подлокотник, то наверно пчелиные укусы показались бы мне всего лишь легким зудом!» – подумал Марк. В знак благодарности он встал и принёс Симону остаток бутерброда. Верхняя часть клюва у него была целой, а нижняя – наполовину разбитой.

Сев обратно в кресло, Марк начал кормить его, скручивая шарик между указательным и большим пальцами.

– Я обещаю тебе, клюв сделаем. В понедельник я на работе придумаю что-нибудь, это не беда! – приговарил он. – А вот как бы тебя назвать, а? И только закончил фразу, на улице кого-то позвали: «Симон! Симон!»

– Вот! Точно! Симон. Ты как не против? думаю что нет, – сказал Марк. – Слушай, Симон, что со мной сегодня было…. И он рассказал ему всё, ведь в отличии от человека, ворону можно рассказать и не думать о том, что обернутся тебе твои же слова когда-нибудь.

– Так вот, я охотно стал убираться в доме, налил компот в стакан, а не выпил с банки, как обычно после душа… Что-то происходит, дружище, – говорил он, – молния шарахнула, да ты в окошко прилетел как к родному… Из граммофона лилась музыка, благоприятствующая размышлениям.

– На вот, возьми последний кусочек бутерброда и ступай. И я тоже пойду отдохну.

Симон не шевельнулся, а Марк, сняв иглу с пластинки, встал и пошёл к себе в комнату, лёг и мысленно закрыл все проблемы, идеи и прочее большим плотным занавесом, таким как в театре бывает, оставляя всё позади. И несколько минут спустя, удерживая мысленно эти тяжёлые шторы, он погрузился в сон. Вместе с воскресным утром прорывались и лучи, и звуки с улицы. Кричали продавцы, покупатели, на некоторых лошадиных упряжках гремели бубенцы.