Где мы. Фэнтези

Пальцем притронешься, и открываются приложения и много чего ещё!

И начала рассказывать про почту электронную, про фото, видео, и, что можно рисовать прямо пальцем по стеклу экрана, это называется – сенсор… Для Марка было всё так необычно и ново, он то и дело спрашивал « а это что за предмет?» или «как эта штука работает?», вызывая тем самым улыбку Хелен, и по мере того, как она рассказывала, он чувствовал, что он теряет уверенность, как если бы перед ним стоял первобытный человек, а он как бы с ним пытался разговаривать и объяснять: как добыть огонь, что такое колесо… Он точно не воспринял бы его всерьёз.

Марку не нравилось его положение. Он встал, подошёл к окошку и дыхнул на него. Пальцем на стекле он нарисовал молнию и двух людишек, и ещё тот улыбающийся кружок с её маникюра.

– Я никогда не знал как назвать этот процесс рисования пальцем на стекле, а это – сенсор!

Она наблюдала слегка восторженно и сияли её глаза. Он вернулся за стол, улыбнулся, хотел брутально, но получился совместный хохот!

– Давай ещё по одной.

Он наполнил стакан. Она определённо расслабилась, да и Марк тоже. Справа от него стояла тумбочка с граммофоном, он повернулся к нему, завел и встал с места. Обошёл стол и встал сзади Хелен, взял двумя руками спинку стула и, наклонившись, сказал на ушко:

– Хелен, пойдём, потанцуем. Настроение было отличное у обоих.

– Почему бы и нет, – сказала она. И он с учтивостью джентльмена помог ей встать, посмотрел прямо в её зелёные глаза и сказал, что это медленный танец.

Пока граммофон шуршал пустыми полосками, и иголка никак не могла добраться до музыки, они кружились в тишине, спокойно, без музыки, даже шум от вечернего базара затих, ничего абсолютно – все исчезли… Марк с Хелен были одни в целом городе и в целом мире!

– Ты знаешь, я когда была маленькая, то представляла эту картину, как я со своим принцем танцую без музыки…, сказала она и голову положила на плечо Марка, а он пытался придумать, что бы ещё сделать, чтобы угодить ей, но вскоре бросил мысли всякие просто вдыхал аромат её необычайно-красивых волос, и сердце у него билось так, как- будто это было не его, а другое сердце.

Оно как мотылёк в стеклянной банке с закрытой крышкой, всё трепыхалось, билось о стенки, но никак не могло вырваться из этой стеклянной тюрьмы. Он чувствовал, что его, как ему казалось раньше, насыщенная жизнь теперь покажется очень спокойной.