Электрическая Настойка

Теперь мысли о возможности следующей встречи с моими новыми друзьями всецело поглотили меня, и я не смел желать ничего иного кроме неё. Я ждал и верил, в то время как мой рассудок снова и снова пьянила рутина и безысходность.

С каждым днём я рисковал погрузиться в тяжёлую депрессию, не сулившую ничего хорошего. Но надежда синей птицей грелась у меня на груди, и остатки здравого смысла разбудили продуктивный творческий эскапизм. Я научился инверсировать затяжной кошмар одинаковых дней с помощью музыки и изобразительного искусства.

Эсидрок и готвейв помогали мне визуализировать желаемое увидеть через рисунки, словно они были чем-то вроде хрустального шара. Это было моей маленькой магией, которую я интуитивно познал ещё в детстве. Спонтанно двигая акварельными кистями, я иллюстрировал бумажные листы своим наивным импрессионизмом, изображая мрачных юношей и девушек с разноцветными волосами, бегущими куда-то под пологом ночи. Под фон из эксцентричных трелей я представлял, как бы разделил удовольствие музицирования с теми таинственными незнакомцами из глубин ночного города. Забываясь с каждой нотой, я грезил наяву и видел их, выглядывающих из подворотен и зовущих меня куда-то, раскатываясь инфернальным смехом в темноте дворов. Туда, где словно заклинания на страницах гримуаров, пёстрым потоком украшают дома призрачные граффити. Где времени нет, и не осталось ничего лишнего, что могло бы помешать моим мистическим переживаниям. Там таились все ключи к загадкам и вещам, о которых я ещё не успел узнать. Оттуда суждено было вырваться неосязаемым линиям новых историй и пленительных образов. Сказочная тьма, скрашенная магией странной музыки звала в ночь и не давала забыть о спрятанных в ней сокровищах. Воспоминания о необычайном опыте давали силу для веры в сиквел. Сердце подсказывало, что нужно успокоиться и немного подождать. Что время не мой враг, а союзник, позволяющий растянуть удовольствие, храня и проигрывая в памяти все те мгновения и образы, так внезапно на меня свалившиеся. Я лелеял в себе эти мысли, уступая сладкому чувству помешательства, всё больше забываясь в музыкальном сумасшествии. Через какое-то время я уже почти перестал замечать уродливую бесцветную действительность, которая никак не хотела отклеиваться от изнанки моей сущности. Но окончательно эксгумировать меня могла лишь новая встреча с электрическими странниками – ревнителями редкой красоты и врагами мерклого бытия.