Электрическая Настойка

Так обычно говорят о скучном или неприятном, но тут же всё наоборот. Так что, считай, мы живём вне времени.

Я смотрел в её глаза, которые тоже улыбались, и в них отражалась вся Вселенная. Я видел целую бесконечность сверкающих и переливающихся холодным светом звёзд, скрывающихся в зеленоватых туманностях её радужных оболочек. И в тот самый момент, когда меня уже почти затянуло в пучину чёрных дыр её зрачков, я услышал голос со сцены, начавший декларировать в микрофон и принадлежащий, как оказалось, Цельсию:

– Леди и джентльмены, сегодня ночью на нашей сцене Omega Afterglow! Встречайте!

Публика зааплодировала, издавая при этом странные звуки.

В музыке они называются дроунами, за то, что как бы тонут, сходя на нет и исчезая в пустоте. На сцену вышло четверо юношей, с коротко стриженными рыжими волосами и в одеждах из блестящей серебристой ткани. Ударник сел за барабанную установку и принялся выстукивать особый звенящий ритм. Вскоре в игру вступили басист, гитарист и клавитарист. Речь вокалиста выпорхнула из его уст стаей летучих мышей:

– Чёрная блестящая маслянистая жидкость с зелёными и фиолетовыми блёстками находится внутри серебряного шприца.

Это Эстетика. Непостижимый Идеал. Красивейшая Болезнь. Вколи её в себя, и она превратит тебя в космос.

Космические мальчики завели свою полную скорби по родной планете песнь с привкусом вечности. У них были холодные металлические вечно юные голоса. Прямо как у Зигги Стардаст. От их игры и пения по коже шёл холодок. Видимо, этого они и добивались.

…и грянул прохладный гром тлений свежести. Каждый удар руки о гитарные струны исходил мягким звуком. Он выглядел как мигающая искорками зелёного костра древесина. Пока зелёноогненные звуки раскатывались гулким эхом, как отголоски Большого Взрыва в чреве Вселенной, вступали другие, менее фатальные, более мечтательные. Они возвращали снова и снова к сценам, где каждый, кто их слышал, поворачивал свой внутренний взгляд к условному оконному стеклу. Там он видел самого себя, одиноко стоящего в темноте, смотрящего одновременно и в глаза и нет.

И сквозь взгляд, и куда-то за ним. Так чутко осознавая каждое мгновение этого состояния, вызванного замогильными странновесёлыми звуками, как это должно быть на самом деле.

Новые полутона нот смешивались с предыдущими, стремительно набирая силу, как масса реки, летящей к водопаду. Звуки окрашивались из зелёного в синий, летя ателеограммой, сладостно пронзая каждого из наблюдающих за действиями электрооккультистов.