Моргазм

Cheers!

И я поднял банку, из которой уже отхлебнул глоток в половину оной, когда дверь захлопнулась и убийца-недоносок исчез.

Я потянулся к ноутбуку и врубил свой плейлист, в котором добрая половина песен была о смерти и с прочей кладбищенской тематикой. Уж такой я готический панк, Мистери Мистер Грэйтфул Дэд Цеппелин. Покончив с оставшимися четырьмя банками из сикс пэка, я решил спуститься за добавкой. В гостиной сидели мои придурки-соседи и палили какое-то дурацкое шоу по ящику. Я нараспев завопил:

– Ти-Ви пати тунайт! Ти-Ви пати тунайт!

Мне по привычке пропел в ответ Джим:

– Yeah, we’ve got nothing better to do.

За ним продолжил Фрэнк:

– Than watch tv…

А за ним и Глория:

– …and have a couple of brews.

– Ха-ха, вот именно! За «капл оф брус» я как раз и собрался. – весело декламировал я.

– А ты не боишься, что тебя схватят? – безэмоционально выдавила Глория, не отрываясь от телеэкрана.

– Ну разве что вы на меня настучали. Да и вообще, теперь уже без разницы, ’cuz I’m dead.

– Yeah, you are Dead. – так же, не отрываясь, протянул аморфный Джим.

Это была игра слов, если кто не понял. Чувак подумал, что я в очередной раз пытаюсь акцентировать внимание на своём сценическом имени, но не в этот раз, нет. Осознав это, я улыбнулся и направился к выходу, накинув пиджак.

На улице было мрачно и пасмурно, прямо как мне нравится. Нет, бесспорно я любитель лета, но ненавижу жару. Во время неё сложно быть готом, ведь чёрные шмотки нагреваются быстрее всего, заставляя тебя потеть и пахнуть.

Стоило мне вспомнить о их существовании, как я заметил троих, тусующихся на стоянке у супермаркета. Большой и толстый скин Джинджер, и два панка рядом с ним: Роттен Грин с характерным зелёным могавком и Кросс, брюнет с причёской «помойка». Бритоголовый рассказывал двоим друзьям-панкам:

– Ну так вот, захожу я к ним в магазин и спрашиваю сколько стоит флаг Ирландии, а мне говорят, что они закончились.

Все трое залились гнусным смехом, а я продолжал свой путь как ни в чём не бывало. Ожидаемо, что они меня заметили, и отступать было некуда. В безлюдном пространстве их ничто не останавливало перед тем, чтобы разобраться со мной.

– Эй, faggoth! – заорала мне лысая детина, – Иди-ка сюда, побазарим.