Избранные произведения в 2-х томах. Том II. Подменыш (роман). Духовидец (из воспоминаний графа фон О***)

Бабушка вскочила, побледнела, как полотно, чуть в обморок не упала. Вынуждена была схватиться за стол и тяжело повалилась в кресло. Она, Фанни, принесла ей токайского – теперь несколько полегчало…

Эндри накинула рубашку, халат и быстро спустилась с лестницы.

– От Яна? – спросила она.

Бабушка отрицательно покачала головой:

– Нет, не от Яна.

Она наполнила стакан вином и подала Эндри.

– Пей, девочка!

Эндри подняла стакан к губам и опорожнила его. Вино показалось ей терпким, но сладким.

– Нет, – повторила бабушка, – письмо не от Яна.

Я спросила у друзей, что он делает, так как сам он не писал. Вот ответ. Он сдал экзамены…

– О! – прошептала Эндри. – И…

– Нет, нет, – крикнула бабушка, – он не приедет! Он уехал в Париж или в Испанию – этого они не знают. Уехал с танцовщицей!

Эндри вспыхнула. Бабушка наполнила ей второй стакан.

– Нет, нет, не плачь! – сказала она. – Выпей глоток.

Затем продолжала:

– С одной женщиной из варьете, которая поёт грязные песни и показывает при этом ноги.

Она очень знаменита – знаменита в кафешантанах!

Эндри выпила своё вино и пристально посмотрела на бутылку.

«Токайский Порыв» – значилось на ней. «1846. Урожая графа Гезы Андраши». А ниже: «шестичанное». Что это значит – шестичанное?

Бабушка протянула ей письмо:

– Хочешь прочесть?

Она не пожелала. Теперь он уехал, совсем уехал и никогда не вернётся. Он был в Париже или в Испании, с танцовщицей, с женщиной, писавшей ему письма.

– Встань! – приказала она бабушке.

 – Я не хочу, чтобы ты плакала. Вытри глаза!

Что такое? Разве она плакала? Бабушка повиновалась, встала, взяла носовой платок – действительно, на глазах были слезы…

– Налей себе, – велела ей бабушка, – пей! Это пройдёт, с танцовщицей, слышишь? Он все-же вернётся в Войланд, приедет к нам – ты меня понимаешь?

– Да, – ответила безучастно Эндри, – да!

Опорожнила свой стакан, стояла и ждала.

– Теперь иди! – сказала ей бабушка.

Она вышла из комнаты, медленно закрыла дверь. Спустилась с лестницы, остановилась во дворе.

А! Солнце сияет!

Пошла через двор, вышла главными воротами, прошла мостом, мимо пастухов. Пришла в парк, пересекла его и через луг вступила в Войландский лес.

«Солнце светит, – думала она, – сегодня день Петра и Павла». Ей стало вдруг холодно. Она подумала: «оттого, что я едва одета». На ней была шёлковая рубашка, сверху халат, чулки и высокие сапожки для верховой езды. Нет, не поэтому мне холодно – солнце светит и греет.