Гротески

Лунный свет играл на его тонких бескровных губах, на ввалившихся щеках и в глубоких височных ямах. Вдруг мне показалось, что я уже целую вечность знаю сего аскета. Совершенно непроизвольно я понял, откуда бралось это узнавание: да ведь именно такие лица суровый Франсиско де Сурбаран рисовал у исступленных монахов!

Теперь дорога шла среди широколистных агав, что тянули ввысь, на высоту роста трех мужчин, свои жесткие, как древесина, цветочные стебли. Слышно было, как за горою шумит Дарро[6 - Река провинции Гранада в Испании, является притоком реки Хениль.

Река была первоначально названа от римского слова для обозначения золота (Aurus), потому что во времена Древнего Рима люди добывали золото на ее берегах.], разбивая буруны о скалы.

Вдали показалось трое мужчин в изодранных коричневых плащах; они еще издали привечали моего спутника.

– Это охранники, – заметил Падре. – Остановитесь здесь, я поговорю с ними.

Он направился к этим людям, которые, казалось, ждали его.

Я не мог понять, о чем они вели речь – вернее всего, обо мне. Один из них оживленно жестикулировал, поглядывал на меня недоверчиво, размахивал руками и вскрикивал: Ojo, el caballero[7 - Этот джентльмен – шпион (исп.).]. Но мой спутник успокоил его, и в конце концов тот сам кивнул мне.

– Sea usted bienvenido, caballero[8 - Добро пожаловать, джентльмен (исп.).], – поприветствовал он меня, снимая шляпу.

Другие двое караульных остались на своих постах, а этот третий пошел нас провожать.

– Он – патрон, manager всего дела, – пояснил Падре.

Пройдя несколько сотен шагов, мы подошли к землянке, ничем не отличавшейся от легиона других подобных жилищ, разбросанных по горным склонам Гранады. У входа в эту пещеру был расчищен небольшой участок, обнесенный кактусами. Там толпилось человек двадцать, но среди них цыган не было. В углу, меж двух камней, горел небольшой костер, а над ним висел котелок.

Падре полез в карман, вытащил один за другим несколько дуро[9 - Испанская монета весом 25 граммов из серебра 900-й пробы.

] и отдал их нашему провожатому.

– Этот народ страшно недоверчив, – сказал он. – Они берут только серебро.

Андалузец присел к огню и взялся проверять каждую монету, пробуя на зуб, стуча ею об камень. Потом стал считать. Вышло что-то около сотни в песетах.

– Не дать ли и мне ему денег? – спросил я.

– Не стоит, – ответил Падре. – Лучше играйте, это будет более безопасно.