Закон есть закон

Кажется, на штрафы я тратил больше, чем на жрачку.

Машину я оставил на площадке, а потом мы двинулись по крутой каменной лестнице наверх. Справа шла глухая стена, слева – шаткие ажурные перильца. Чем выше мы поднимались, тем шире открывалась панорама синих черепичных крыш. Уж не ведаю, какой там за?мок отыскал наш Кролик, но это место идеально подходило для замка. Вот только сам дом вызывал у меня сомнения.

– Глядите! – закричала Полина и ткнула пальцем вверх.

В темной синеве неба, покачиваясь, плыл воздушный шар.

Белый с зелеными полосами, он медленно удалялся в сторону Океана.

– Вот же синь! Нас опередили! – прорычал Макс и, пыхтя, чуть ли не бегом помчался вверх по лестнице.

Удивительно, но догнать я его сумел лишь у самых дверей домика. Поминая всех богов синевы, Макс возился с замком. Пелена, хоть умри, но не желала открывать дверь законному хозяину. Наконец, после десятого или двадцатого требования, замок открылся. Макс ринулся на крышу – к своим метеошарам.

Мы с Полиной последовали за синоптиком.

На крыше у Макса был расчищен небольшой кусочек пространства под три плетеных кресла и деревянный одноногий столик – здесь мы втроем: я, Макс и Кролик – любили по вечерам, когда не играли в «Тощей корове», сидеть, глядя на Жемчужную гавань, и попивать «Дон Чезе» или холодное пиво. В углу просторной террасы скопилась высоченная куча хлама. Макс терпеть не мог выбрасывать старые вещи. Все, что портилось, не работало, перегорало, он притаскивал сюда, на крышу.

Ломаные корзины, наполненные пустыми банками, дырявые кастрюли, старые башмаки и куртки, битые тарелки и чашки, бутылки от выпитых вин, коробки и коробочки всех мастей. Мне всегда казалось, что до дна этой кучи добраться невозможно. Расти вверх ей помогали две сошедшиеся углом стены соседних домов, которые были на два этажа выше Максовой клетушки. Чтобы кучу не мочило дождем, Макс натянул над своим хламовником брезентовый тент. Эту выставку ненужности Макс любовно именовал «моя кладовая».

– Что он делает? Отправляет послание на Барьерный риф? – Округлившимися от восторга глазами Полина смотрела, как Макс наполняет гелием свой метеошар.

Макс ничего не ответил.

– Просто Макс поклялся, что в этот раз первым запустит шар, не подчинимый Пелене, – сообщил я с каким-то мальчишеским самодовольством.

– Еще один! – воскликнула Полина.

Могла бы и не кричать. Теперь монгольфьеров становилось больше.