Сломленный бог

Проделала рукой ряд любопытных жестов. Звякнула цепочка, дверь открылась, и воры оказались внутри – дюжина груженных добром громил в коридорчике небольшой квартиры.

У Карлы и Бастона, как заправских волшебников, все «палево» мигом исчезло по тайникам. Буфет с фальшивой задней стенкой проглотил краденые алхимвещества и конторские книги. Прокопченные плащи и противогазы рассовали в мешки на будущее. Огнестрел увязали в сверток и засунули в дымоход. Раск неохотно расставался с громобойкой. Бахнуть бы и впрямь из этой штуки.

Драконий зуб он, естественно, оставил, и никто не сказал слова против.

Карла передала по кругу мокрую тряпку, утереть пепел с лиц. Ее брат Бастон пустил по рукам фляжку с бренди. Потом здоровенный моряк с резаной рожей выпроводил их обратно за дверь, и налетчики отбыли по незапланированному маршруту, углубляясь дальше в Мойку, в пределы ИОЗ.

Родственничек Вир таращился на храмы ишмирских богов.

– Надо скорее добраться до нашей зоны. Валить отсюда. – Сила присутствия богов в этих храмах – во всех, кроме одного, – осязалась, как жар от духовки.

– На улицах еще торчат упыри, – заметил Бастон.

– Под ними тоже, – добавила Карла, с опаской глядя на канализационный люк у обочины.

Раск отдышался. Воздух ИОЗ пах благовониями с озоновым привкусом волшебства, зато голова перестала кружиться. Странный приступ, охвативший его у Дредгера, прошел. Больше никаких необъяснимых наитий. Что бы ни коснулось его в порту, сюда оно не доставало.

– Переждем пару часиков.

 – Раск хлопнул Бастона по спине: – По воле богов драконы палят как грешников, так и честный люд, без разбору. – Старая лириксийская поговорка, означавшая «судьба есть судьба, приходится принимать то, что нам выпало». – Подыщи нам какое-нибудь сугубо мирское местечко, лады?

Этот ресторан, как шепнул Бастон, прежде был частью театра. Они зашли через черный ход. Вислоусый старик поприветствовал Бастона точно своего запропавшего племянника и скрытно переправил шайку в отдельную комнату наверху.

Через приоткрытую дверь Раск выглянул в барный зал. Стены бара были темно-багровыми, закопченными дымом. На обитом потолке резной орнамент, рисунок терялся в полумраке. Здешние посетители – ишмирцы. Солдаты в расстегнутых мундирах, жрецы в ниспадающих мантиях грудились вокруг кальянов. Жрецы накуривались, чтобы обрести богов, а солдаты, догадывался Раск, чтобы отгородиться от воспоминаний о них. Последние полгода война складывалась не в пользу Ишмиры.