Свет невозможных звезд

Он бледно улыбнулся:

– А потом?

– Как знать? – махнула я рукой, отгоняя тяжелые мысли. – Сейчас нам осталось полагаться только на себя.

В коридоре послышались шаркающие шаги. В камбуз ввалился Нод. У него под ногами шныряли, играя, двое детишек. Чешуя механика отливала перламутром, черные глазки искрились.

– Рассветное приветствие, капитан. Пусть лучи солнца согреют твою ветвь.

– Привет, Нод. Ты прекрасно выглядишь.

Одна ладонь-лицо обратилась ко мне, остальные крутились, пытаясь не выпустить малышей из поля зрения.

– Много работы, – сказал он. – Много времени с потомками.

– Ну, тебе это, похоже, на пользу.

Пальцы его сомкнулись, скрыв лицо, и снова разогнулись – словно цветок подмигнул. Нод был доволен.

– Принес список нужных запчастей, – сказал он. – Тех, которые нельзя распечатать на борту.

– Мы наверняка найдем все на следующей остановке.

– Большая просьба, капитан. Нужно много чего разыскать.

– Отлично.

Я встала и склонила козырек бейсболки – сначала в сторону Нода, потом к Престону.

Уходя в рубку, я надеялась, что сумела внушить им уверенность, которой не чувствовала сама.

Часть первая

Четыре года назад

Ибо ветер, проснувшийся среди звезд,

Воет в моей крови.

    Уильям Батлер Йейтс. Ветер в камышах

1

Корделия Па

– Смотри, корабль! – воскликнул, поежившись, Мишель Па.

Он остановился в слабом свете уличного шара и отбросил за плечо хвостик волос, глядя, как космический торговец разворачивает черные ажурные крылья, заходя на посадку.

Я беспокойно потянула его за рукав грязной, заплатанной парки. Мы задержались в узком переулке, а время было позднее.

– Мики, идем, – торопила я, но он с тоской смотрел в небо, не желая двинуться с места.

Его заворожил корабль – по моему мнению, самый обычный образчик своего класса: солидные, индустриальные очертания корпуса плохо сочетались с хрупкостью широких, заряженных электричеством крыльев.

Кто-то давным-давно разрисовал его корму желтыми полосами, а плоское, тронутое ржавчиной брюхо отражало свет портовых дуговых фонарей. Полосы придавали ему сходство с жирной осой, а в остальном торговец казался мне ничем не примечательным. Такие приходят и уходят каждый день.

– Как думаешь, откуда он? И куда идет, по-твоему? – спросил Мишель.

Щеки его разрумянились, дыхание в морозном воздухе белело паром.

Я не ответила. Мне это было до лампочки.