Арсенал ножей

Я представила, как распускаются над джунглями взрывы их термоядерных боеголовок, как разгорается пожар, на много месяцев задушивший планету, и еще представила разбитые корабли на орбите, и дотлевающие древесные стволы, и обгорелые туши животных на грунте. Я представила ужас солдат обеих сторон при виде той бомбардировки – сплошной завесы атомного пламени, надвигающейся на них над деревьями, когда некуда бежать, негде укрыться. Оценили они принесенную ими жертву за те мгновения, прежде чем испариться в огне? Могли они понять, что их гибель означает немедленный конец войны, – и, если могли, нашли ли силы простить меня?

– Нет.

 – Мой голос охрип. – Я не то сказала. Я сказала в точности: «Поступила так, как сочла за лучшее». Тут важное различие…

– Да, я понял.

– Вы им передадите? – оглянулась я на него.

– Дословно.

– Спасибо.

Я снова повернулась к окну. Мое внимание привлек флайер – та черная точка, замеченная мной минуту назад. – Он поднялся над тюремной стеной, на миг завис в воздухе и опустился на плац.

– Ах, – проговорил Бервик сквозь визг его двигателей, – кажется, у нас посетители.

Он вытянул шею, заглядывая мне через плечо:

– Флайер, похоже, флотский. Вы кого-то ждете?

– Как знать? – равнодушно хмыкнула я.

После моего возвращения в Конгломерат для суда прежние наниматели совершенно не рвались со мной общаться.

Я отошла к деревянному столу, налила стакан застоявшейся воды из керамического кувшина и стала пить.

– Столько разных людей хотели бы видеть меня мертвой, и адмиралтейство среди них не последнее.

– Думаете, они явились посмотреть? – изумился капеллан.

– Стервятники слетаются.

Я поставила стакан на стол и одернула подол грубой тюремной блузы. Пригладила зачесанные назад волосы и поправила воротничок. Мне не разрешили выйти на казнь во флотском мундире, но это не значило, что мне нельзя достойно выглядеть. Если мерзавцы из адмиралтейства прибыли полюбоваться моей последней минутой, я готова. Я собиралась выйти из камеры, высоко держа голову, с прямой спиной и посланные в меня пули встретить с достоинством, лишив всех удовольствия увидеть меня сломленной и униженной.

И если они надеялись на последние мольбы и оправдания, их ждет большое разочарование.

– Как я выгляжу?

Бервик оглядел мою тюремную робу. Глаза у него влажно блестели в свете единственной лампочки.

– Я бы сказал, как нельзя элегантно.

– Тогда я готова.

Я подтянула вниз манжеты и сжала зубы.