Угли войны

Одом разгладил кончики усов большим и указательным пальцем. Он, как почти все наши, отслужил в войсках, но носил теперь не форму, а темно-серый деловой костюм и белую рубашку с воротом-стойкой.

– Понятно.

Он взял чашку с блюдца, вдохнул парок.

– «Хобо» заливало водой, – пояснила я. – К тому времени, как мы добрались, он трое суток проболтался на волнах. У нас оставалось всего несколько минут, прежде чем он совсем затонул.

Одом пригубил чай и сказал:

– И ты сознательно подвергла риску команду и себя.

– Это был рассчитанный риск.

Посланник откинулся назад и побарабанил пальцами.

– Нет, капитан, – возразил он и легонько отодвинул чашку с блюдцем. – Для рассчитанного риска у тебя не хватало данных. Принятое решение было необдуманным и привело к смерти члена команды.

– Я… – голос у меня дрогнул, – я сожалею, посланник.

Я приготовилась к разносу, но вместо этого он с заметным усилием сдержался. Потер виски, прикрыл глаза, вздохнул:

– Помнишь наш девиз? Девиз, завещанный нам твоей же прапрабабкой?

– «Жизнь превыше всего».

– Превыше всего, капитан. Превыше всего!

Он сел ровно и добавил:

– Будет проведено полное расследование. По регламенту, я до тех пор должен отстранить тебя от полетов, но…

– «Хейст ван Амстердам»?

– Боюсь, что так.

– Что-то еще стало известно?

– Только то, что содержалось в первом сигнале: он атакован в Галерее.

– Атакующий не опознан?

– Никаких примет.

Я устало смахнула пылинку с колена и попросила:

– Мне понадобится новый медик.

У нас и до того не хватало рук.

– Когда уходите?

Одом ногтем вычертил на столешнице прямоугольник, под ним проступил экран.

– Через четыре часа, как только заправимся, – ответила я.

Он всмотрелся в голубое сияние экрана, нетерпеливо ткнул в пару иконок:

– Через три – пришлю.

– Благодарю, посланник, – сказала я и встала. – Что-то еще?

– Пока нет, – буркнул он и ворчливо добавил: – Просто постарайся возвратить в целости корабль и команду.

Он мог не уточнять, что, когда вернусь, он разнесет меня по косточкам, согласно уставу.

7. Аштон Чайлд

Какой там аэродром: несколько построек да расчищенная полоска земли, со всех сторон окруженная густыми вонючими джунглями. Стоило сделать шаг из сравнительно прохладной конторы, вечерний воздух хлестнул по лицу, словно фланелевой тряпкой, которой вчера подтирали мочу. За изгородью периметра качались деревья, косматые кроны склонялись под тяжестью поникших листьев.