Фрактал. Осколки

Санаторий построен в среднегорной зоне на Южном берегу Крыма в северо-восточном направлении от города Ялты, на высоте 500 метров над уровнем моря, для больных с заболеваниями лёгочной системы, а также сахарным диабетом. «Долоссы» – одно из уникальных мест: энергия гор, хвойного леса, морского воздуха создала исключительный микроклимат, аналогов которому нет. Санаторий имеет собственный парк 14 гектаров. Так описывает справочник этот санаторий. Но мне, после Павлодарского областного тубдиспансера он показался как минимум пятизвёздочным отелем.

Я прибыл в воскресенье, и меня встретила очень милая, внимательная и отзывчивая женщина, дежурный врач Римма Николаевна. После знакомства со мной и, главное, с моей медицинской выпиской из диспансера она взяла меня под свою опеку и поселила в лучшую палату своего отделения. Я ведь Везунчик, вы не забыли? Римма Николаевна, как потом выяснилось, оказалась лучшим врачом-фтизиатром во всём этом заведении.

Я попал в главный корпус, на последний чётвёртый этаж, в двухместную палату с раковиной, остальные удобства были в конце коридора, но не шли ни в какое сравнение с «удобствами» тубдиспансера.

Было относительно чисто как в туалетах, так и душевых комнатах.

Моим соседом оказался старший офицер с печально знаменитой атомной подводной лодки К-19, которая в 1961 году потерпела аварию ядерной силовой установки с человеческими жертвами. По этому факту знаменитый американский режиссёр Кэтрин Бигелоу сняла свой нашумевший фильм К-19: The Widowmaker с Харисоном Фордом в главной роли.

Я называл своего соседа просто Кэп, хотя он был в звании капитана третьего ранга. Это был высокий, слегка располневший, всё-таки годы берут своё, совершенно седой, но с прекрасной волнистой шевелюрой, что было странно, если учесть, что он принял изрядную долю радиации. Кроме повреждённых лёгких, у него был диабет в тяжёлой стадии, но, как и положено настоящим мужикам, он стойко переносил все непростые процедуры, такие как бронхоскопия и прочие.

Мы сразу нашли общий язык и скорешились, ведь я был архангелогородцем и с детства бредил морем, наблюдая из окон своего дома, стоящего на набережной, за кораблями на рейде Северной Двины и моряками под моими окнами.

Наш главный корпус выглядел монументально: он располагался непосредственно в хвойном лесу с вековыми соснами и елями, прилепился на склоне горы и поэтому с одной стороны был трёхэтажным, а с другой – четырёх.