Свидание с Америкой, или По следам Черной Жемчужины

 – Я видеть там Достоевский и долго с ним говорить…

– Что он сказал? – переспросил я Навбахор.

– Сказал, что разговаривал с Достоевским.

– Но ведь Достоевский давно уже умер, – подозрительно покосился я на Бэна.

Навбахор перевела ему мои сомнения, он что-то ответил.

– Бэн утверждает, что встречался с живым Достоевским, – также в небольшом недоумении сообщила Навбахор. – Мне кажется, ты ему очень понравился. Я никогда не видела его таким пьяным.

«С одного бокала вина?», – чуть не вырвалось у меня. Джордж, до которого только что дошел смысл разговора, на всякий случай хохотнул, но тут же закашлялся.

Может, специально – чтобы не выглядеть дураком. Вполне вероятно, что он тоже не знал о смерти Достоевского.

– Я любить Россия, – окончательно расчувствовался Бэн. – Жаль, что я не смог помочь этому парню…

– Мне тоже нравится американская литература, – поспешно перебил я его, чтобы не возвращаться к Шнуру. – Драйзер, например.

– Ху из Драйзер? – спросил Бэн.

Вот те на! В центре американской столицы сидят пожилые американские интеллигенты, которые ничего не слышали об авторе «Финансиста»?! Для меня это явилось откровением.

Может, у них традиция такая – забывать классиков. Но, с другой стороны, Достоевского-то они помнят.

– Буковски, Кизи, – закинул я удочку в более близкие времена. Ну, эти-то ваши – лихие 60-е, сексуальная революция, рок-н-ролл – очнитесь, ребята – бог с ними, с какашками – сейчас я тряхну вашей стариной. Вы же с ума сходите по Джеку Николсону!

– Буковски, – повторил Бэн, поворачиваясь к Джорджу.

– ЦРУ? – предположил он.

– Кристофер Бакли, – предпринял я последнюю попытку. Белый дом, сплетни и интриги большой политики, и все это за углом Пенсильвании-авеню.

– Бакли…– задумчиво произнес Бэн.

Охренеть. Мне это сложней переварить, чем неожиданное воскресение Достоевского. Как вы здесь живете, ребята? Вице-президент, боец идеологического фронта ничего не знает о самых популярных американских авторах в России. Нет, ну не про Твена же мне с ними говорить – смешно, ей-богу.

– Я любить Россию, – завел свою волынку Бэн, как будто я ни о чем и не говорил. – Надо заказать еще одну бутылку вина (!).

– Я пас, – поднял руки Джордж.

– А я бы выпил, – сказал Бэн.

– Дэди! – подал, наконец, голос его сын и быстро-быстро начал в чем-то убеждать отца.

Перевод был не нужен. Я и так понял, что речь идет о завтрашнем отлете Бэна в Камбоджу, и о том, что мэми волнуется дома из-за их отсутствия.