Добрыня

– Добрый день! – ответил офицер, открыл паспорт, сверил фото с оригиналом

– Пройдите через рамку… Откройте коробку… Проходите. Второй этаж комната двести четыре, Вас уже ждут, – офицер указал рукой на широкую лестницу и отвернулся, потеряв интерес к посетителю.

Максим постучал в дверь с цифрами 204, на ней больше ничего не было – простая деревянная дверь, окрашенная белой краской, но такая же большая, как и всё в этом здании. Не дожидаясь ответа из-за двери, Макс открыл дверь и вошёл.

«Добрый день! Можно?» – с порога спросил Максим, заглядывая внутрь просторного, но небольшого кабинета.

Кабинет был скромных размеров, но из-за высоких потолков, большого окна, светлых оттенков стен и практических отсутствующей мебели он казался огромным. В углу за столом сидел полковник, рассматривая какие-то бумаги. На столе кроме бумаг, стояли только монитор и клавиатура. Монитор был погашен и звука, работающего PC, не было слышно. Впритык к столу полковника стоял второй стол, образовывая букву «Т», с двумя стульями по бокам.

У стены, на свободном месте стояли ещё пару стульев и платяной шкаф в углу. В углу, где сидел хозяин кабинета, стоял небольшой сейф. Над полковником на стене висел портрет «Железного Феликса», которого Максим знал из учебников истории и тех книг, что он читал про войну. Собственного мнения о «Железном» руководителе революционного ЧК Максим не имел, но понимал, что чем-то тот дорог современным чекистам. Над портретом висел Щит и Меч, на котором был изображён герб страны, все это было подчёркнуто ленточкой цветов государственного флага с тремя золотыми буквами – названием могущественной организации. А на стене напротив полковника висел портрет Президента. От этого убранства Максиму стало как-то не по себе, и он утратил ту уверенность, с которой шёл на встречу.

– А! Максим! Заходи-заходи, – полковник встал и вышел навстречу, протянул загорелую, мускулистую руку для пожатия. Пожатие было неожиданно сильным, не то, что обычно бывает в универе со своими друзьями.

Максим тоже сильнее обычного сжал пальцы в ответ на такое рукопожатие.

– Присаживайся, – указал на ближайший стул, стоящий у приставного стола. Максим поставил на стол коробку и сел, рассматривая скудную обстановку кабинета.

Сам полковник сел напротив и из-за яркого солнца за окном его лицо было в тени. Улыбка полковника была едва заметна, но во всех его движениях чувствовалась доброжелательность.