Легионер. Век Траяна

– Может быть ты, молодой человек, нам что-то прочтешь? – обратилась хозяйка к возлежащему подле нее Приску. Вкусам Куки она явно не доверяла.

– Что именно? Катулла? Вергилия? Овидия? – спросил Приск небрежно. Он уже захмелел, в тоне его и в манерах нет-нет, да и проскальзывало высокомерие.

– Овидия… – попросила Майя-старшая. – Он жил здесь неподалеку, в Томах.

– Это пожалуйста.

Приск поднялся. Сделал глоток, улыбнулся Майе-младшей, подмигнул Кориолле и начал:

«Хоть в населенье страны перемешаны греки и геты,

Незамиренные все ж геты приметней в быту.

Много сарматского здесь и гетского люда увидишь –

Знай по просторам степным скачут туда и сюда.

Нет среди нет никого, кто с собой не имел бы колчана,

Лука и стрел с острием, смоченным ядом змеи.

Голос свиреп, угрюмо лицо – настоящие Марсы!

Ни бороды, ни усов не подстригает рука.

Долго ли рану нанесть? Постоянно их нож наготове –

Сбоку привесив, ножи каждый тут носит дикарь».[33 - Публий Овидий Назон «Скорбные элегии», перевод С.

 Шервинского.]

– Да уж, – нахмурился Кандид, – таких дикарей тут полно. Выпьем за славу Рима! Принеси-ка мой ритон, Севт! – приказал он виночерпию. – Говорят, наш бог Вакх, которого местные называют Сабазием, родился в этих местах.

Севт исчез и тут же вернулся с серебряным сосудом в виде рога, увенчанным фигуркой коня. Приск оценил красоту работы – тончайшие каннелюры на самом ритоне, золотую инкрустацию на груди и голове серебряного скакуна.

Пока виночерпий держал ритон, второй раб заливал в рог неразбавленное вино. На груди у серебряной коняжки имелось маленькое отверстие, и вино, пенясь, забило из него струей, едва виночерпий снял с отверстия палец.

– Пейте! – закричал Кандид, хлопая в ладоши. – Пейте все по очереди!

Первым подставил рот под пенную струю Приск, потом его сменил Кука. Так виночерпий обошел всех гостей, и каждый новобранец отведал пенного напитка.

– Что теперь? – спросил юнец Квинт, отирая лицо – похоже, ему в рот попало всего несколько капель.

И еще, похоже, что неразбавленное вино он пил впервые в жизни.

– Теперь вы побратимы! – объявил ликса, считавший себя большим знатоком местных обрядов.

– Пьем по новой! – закричал Кука. – Чтобы быть вдвойне братьями!

Они выпили.

А потом еще. И еще. Крисп заснул прямо на ложе и принялся похрапывать.

После чего большой кусок происходящего выпал из памяти Приска.