Легионер. Век Траяна

– Что случилось? – толпа легионеров начала редеть, и сквозь неплотную цепочку протиснулся Валенс. Огляделся, смекнул в чем дело. – Что это? Кто дал тирону фракийский меч?

Приск глянул на Декстра, даже дернулся к нему. Тот молчал, закаменев. Валенс заметил. Увидел пустые ножны на поясе Декстра. Кое-что понял. Нахмурился.

– Ты все же устроил это, урод! – прошипел сквозь зубы. – Я же сказал…

– Я был прав, – Декстр самодовольно улыбнулся.

Два капсария на носилках унесли раненого в госпиталь.

– Пошли! – сказал Валенс, глянув на Приска мрачно.

– Куда?

– В карцер. Куда же еще?

* * *

Охраняли тюрьму четверо легионеров. У входа с Приска сняли лорику, ремень с пустыми ножнами, велели снять калиги, и в таком виде втолкнули внутрь.

Небольшое, узкое помещение, низкое, так что и не распрямишься как следует, стены облицованы камнем. Одна-единственная дверь, дубовая, обитая медными полосами, запиралась снаружи на засов, и у двери этой всегда дежурил легионер. Единственное узкое окошко под потолком снаружи было прикрытой деревяшкой, так что свет в карцер почти не проникал – только едва теплились в дневные часы бледные полосы по краям, сообщая, – светло на дворе, или уже спустилась тьма.

Внутри же всегда было темно.

Когда Приска втолкнули внутрь, он подумал, что в карцере никого нет, что он – единственный заключенный. Его охватил озноб, зубы сами против воли выбили долгую дробь. Он огляделся, отыскивая, куда бы сесть или лечь и, ничего не найдя, опустился прямо на пол.

«Возведи крепость внутри души и обороняй ее до последнего вздоха.

Ни чувств, ни желаний. Пусть все несчастья разобьются о камень твоей крепости. Будь несокрушим…» – Голос отца прозвучал в памяти так отчетливо, что Гай вздрогнул.

– Не сиди на полу, помрешь, – раздался из дальнего угла голос.

Приск подскочил.

– К-кто здесь? – спросил он темноту, потому что не видел по-прежнему.

– Я, Кротон… Легионер. Я уже три года здесь сижу.

– Три года… – Приск ужаснулся. – З-за что… – зубы стали клацать уже совершенно невозможно, так актеры изображают страх на сцене.

Зрители всегда ржали в такие моменты. Но Приску сейчас было не до смеха.

– Убил одного гада, – отозвалась темнота.

– Я тоже убил, – признался Приск. – И тоже гада.

Арестант зашевелился. Темное на темном – движение скорее угадывалось – медленно проплыло в сторону и вверх, зашелестел набитый соломой матрас, звякнуло железо. Цепь? Этот человек прикован?

– Как звать тебя? – спросил Кротон.