Шерлок Холмс и Русская богиня

Это действительно не казино! Неудивительно, что в нём никто не выиграл за последние двадцать пять веков.

– Но вы же поверили Фаготу, что игра будет честной! Где вы видите честную игру, Холмс? В любом нормальном казино у игрока есть шанс на победу, а здесь? Мы с вами сделали сто попыток и получили сто проигрышей! Какой смысл состязаться, когда всё предрешено?

– Мне кажется, друг мой, мы снова не понимаем происходящего, – сказал Холмс, – и думаем по старинке. Фагот сказал, что их казино – это игроки. Что? если это не метафора, а констатация факта? Тогда ваше казино, Ватсон, это вы сами, а моё казино – это я сам.

Чтобы победить в состязании, мы должны победить самих себя.

– Как вы это себе представляет, Холмс?

– Пока не знаю. Очень и очень предположительно: наш тотальный проигрыш в казино означает, что мы мертвы. Иными словами, жребий смерти, который нам выпал, пребывает в силе, поэтому все ставки биты. Как победил Пифагор? В его победе – ключ к тайне казино Воланда.

– Пифагор засадил Азазелле в глаз и одолел! Для этого нужно быть невероятно мощным и быстрым – быстрее демона смерти.

При всём уважении к вашим боксерским талантам, Холмс, думаю, что до Пифагора вам далеко, а мне ещё дальше.

– Там был ещё момент: Азазелло пропустил удар, потому что никто никогда не видел ничего подобного! Пифагор превзошел всех бойцов и самого себя, исполнив этот удар. Он внутренне обновился – «Сим победиши!» Новый жребий, жребий жизни, даётся за демонстрацию творческой силы, способной раскрыться в новой жизни.

Формально к жизни возвращается тот же самый Пифагор, но с прибавкой его гениального озарения. Свита Воланда играет по Правилам, где ещё нет учётной записи подобного свершения, поэтому Азазелло был не готов. Вот за этот момент, дорогой Ватсон, нужно цепляться, чтобы спастись! Ничего другого мне в голову не приходит.

– Звучит красиво, Холмс, но что мы в состоянии предложить такого, чего бы Воланд никогда не видел? Мы даже не представляем громадности его колоссального и феноменального опыта! Что? бы мы ни придумывали, ответ будет один: «Ничто не ново под луной.

Это мы видели ещё при царе Навуходоносоре!»

* * *

И настал день седьмой.

И никакого шанса в запасе у них уже не было. Последний шанс Ватсона и Холмса имел вид кольта образца 1873 года, с цельнометаллическим патроном и пулей 45?го калибра. Фагот раскрыл ладони, и тяжелый шестизарядный револьвер упал ему в руки прямо из пустоты.