Экранизации не подлежит

Итак, скандальный стендапер?» Довольный неожиданной находкой, Григорич перешел к следующему пункту: проблема, с которой сталкивается главный герой. Задумался, грызя ручку. «Он обидел со сцены, скажем, мэра города. А дальше? На выходе из зала получает в челюсть от людей без лиц? Или со связанными руками его бросают в иномарку с тонированными стеклами?» Попахивало тошнотворной чернухой девяностых, которой и так полно на всех телеканалах. Григорич сразу же отверг банальный предсказуемый вариант. Его интересовала драматическая или даже мелодраматическая история об антигерое, который поначалу выглядит циничным хамом и бессовестным мерзавцем, но проходя через опасные испытания, встречая на своем пути и любовь и предательство, многое начинает осознавать, во многом раскаивается и в финале меняется в лучшую сторону.

Пока ясно было одно: Вадим Гранин (фамилия придумалась не случайно – герой все время ведет себя на грани фола с людьми, из-за чего и сам балансирует между жизнью и смертью) сталкивается с проблемой: он обидел человека, который вскорости умер.

И родственник покойного… Григорич задумался: «Конфликт. Какой здесь конфликт? Это должен быть антагонист, который сильнее Вадима не физически, а морально, обладает каким-то даром, компроматом, тайной, раскрытие которой для Гранина смерти подобно. Что-нибудь эдакое, иначе зритель просто переключит на другой канал. «Антагонист….антагонистка…» От волнения у Григорича из-за никак не приходящей нужной мысли пересохло в горле. Тихонько поднявшись, чтобы не разбудить жену, которая и без того все время ворочалась и скорее всего притворялась спящей, ибо тоже волновалась, он вышел на кухню за очередной банкой кофейного напитка. Когда вернулся, Рита слегка привстала на кровати и полушепотом произнесла:

– Пусть Вадим будет виноват в смерти ее ребенка.

Банка чуть не выпала из рук Григорича. Удивленный, он спросил:

– Тебе что-то приснилось? Спи.

– Ты просто уже полчаса вслух разговариваешь.

Наступила пауза и Рита сказала о другом.

– Мама приснилась. Давай на кладбище съездим.

– Угу, – пробурчал Григорич. – Съездим.

– Я Вову попрошу, пусть нас отвезет.

– Отвезет? – поднял брови муж.

– Мне кажется, после инцидента с Машей он чувствует вину и захочет….

Григорич усмехнулся, от чего Рита нахмурилась.

– Он и вдруг чувствует вину? Мы точно об одном и том же царьке говорим?

– Прекрати. Ты со мной?

– А как же, – задумчиво вперив глаза в стол, пробубнил Григорич.