Лорд Воскресенье

Он вскрикнул, потом стал невольно всхлипывать. Его тело дергалось и крутилось само собой, кости потрескивали и хрустели. Мальчик почувствовал, как срастается череп, натягивается кожа, наползая на рану… Сопровождалось это все с трудом переносимой агонией…

А потом все кончилось. Артур лежал изнемогший, весь в поту… но в целом чувствовал себя намного лучше. Он очень осторожно приоткрыл правый глаз. По первому ощущению зрение полностью вернулось, но все же Артур не отказал себе в удовольствии устроить проверку: перечитал все названия на корешках книг, стоявших на полке, и с радостью убедился, что даже при тусклом свете лампы разбирает самый мелкий шрифт.

Он уже собирался отвести взгляд, когда заметил небольшую книжечку в дальнем конце полки. От книжки исходил дрожащий голубой свет. Артур открыл оба глаза: уж не померещилось ли ему? Убедившись, что все так и есть, он вскочил на ноги и схватил книгу с полки. Затем снова сел, крепко держа ожившей правой рукой тонкую записную книжку в зеленом переплете.

«Полный Атлас Дома и ближайших окрестностей» вернулся к нему.

Погладив обложку, Артур бережно убрал Атлас в серебристый мешочек. Поднял голову – и заметил свое отражение в зеркале, висящем на двери. Это зеркало повесили там по настоянию мамы, чтобы он не забывал причесываться по утрам, прежде чем покидать спальню…

Артур несколько мгновений рассматривал свое отражение, потом подошел к зеркалу поближе, изучая, кем он стал. Все верно, он исцелился. Но вместе со здоровьем появились новые изменения.

Его волосы превратились в золотые нити, безупречная укладка так и сияла. Кожа отливала красивой красноватой бронзой, даже самый зоркий взгляд не уловил бы на ней ни прыщиков, ни видимых пор. И белки глаз больше не были белками. Сплошное мягко светящееся золото с непроглядно-черным зрачком и такой же радужкой.

«Я превратился в какого-то андроида, – с горечью подумал Артур. – В статую, удравшую с пьедестала…»

Мальчик еще какое-то время смотрел на себя, потом перевел взгляд на кольцо-крокодильчик.

Теперь оно было полностью золотым, без малейшего проблеска серебра. Это означало, что в его крови и костях не осталось ровным счетом ничего человеческого. Теперь его плоть на сто процентов стала плотью Жителя. Или даже обрела какое-то иное, высшее качество. Живое золото лучилось своим собственным мягким светом, а оттенки его переливались от розового до желтого, как масло цвета чистого металла.