Скованные общим прошлым

– А что ты предлагаешь делать? Толпа уже собралась. Они уже ждут казни «преступника», – спокойно, но повелительно как настоящий начальник говорил Адальштейн.

– Но мы не можем так поступить!

– Да, не можем, но мы вынуждены. Уже много людей умерло от рук убийцы, а у нас нет нормального подозреваемого. Люди начали переставать доверять полиции. Из-за этого начальство попросило найти хоть кого-нибудь козла отпущения, чтобы успокоить народ. Ты это понимаешь?

– Понимаю! Вот только у нас есть один нормальный подозреваемый!

– Тот самый человек, который просто чем-то тебе не понравился?

– Не совсем, но да! Мне это подсказывает мое предчувствие!

– Мы не можем доверять предчувствиям.

К тому же ты обвиняешь в убийствах члена городского совета. Такой человек не может быть убийцей. Тем более у тебя нет никаких доказательств.

– Я понимаю, поэтому отправил Зигфрида осмотреть его дом!

Адальштейн несколько разочарованно выдохнул и сел в кресло перед столом. Вилмар и Адальштейн на самом деле хорошо друг к другу относятся, однако это дело в край расшатало их нервы, поэтому они весьма напряженно разговаривали.

Вилмар слегка успокоился и сказал:

– Моего подозреваемого уже две недели никто не видел.

Адальштейн бросил косой взгляд на Вилмара.

– И убийств так же не было две недели, – сказал Вилмар.

Вдруг народ во внутреннем дворе начал кричать на улице:

– Смерть убийце! Смерть душегубу! Смерть преступнику!

Окно во внутренний двор в кабинете было открыто, поэтому Вилмар и Адальштейн услышали эти крики.

Вилмар подошел к окну. Во внутренний двор вывели «преступника». Он был весь синяках, а его одежда была помята. Услышав крики толпы, «преступник» закричал:

– Я не виновен! Я не виновен!

К нему подбежал полицейский и ударил «преступника» в живот и челюсть. «Преступник» замолчал и упал на землю. Видать ударили его крайне сильно. Из-за того, что «преступник» упал, полицейским пришлось его поднять и тащить до виселицы. В это время народ ликовал и продолжал кричать.

Через двадцать шагов невиновного повешают.

– Отмените казнь. Я уверен, что смогу найти доказательства вины моего подозреваемого, – спокойно сказал Вилмар.

Осталось восемнадцать шагов.

– Извини, не могу, – сказал Адальштейн.

Осталось семнадцать шагов.

– Но почему?

Осталось шестнадцать шагов.

– Во-первых, отменив казнь, мы выставим себя посмешищем. Полиция поймала преступника, а потом сказала, что он невиновен.