Темная душа: надо память до конца убить

Трагичными глазами долго смотрела на Джерарда, который, почему-то, слегка покраснел. Видимо, из чувства стыда за соотечественника.

– Вот что ты обо всем этом думаешь? – просила она с надрывом.

– Ужасно, – проникновенно посочувствовал Джерард, – каков подлец…

– Не то слово, – Кэт мстительно сморщила переносицу, – Еще знаешь на такой крутой тачке серебристо-серого цвета. Прямо Джеймс Бонд. А ты, Джерри, на какой тачке ездишь?

– Я? – Джерард с хладнокровием разведчика выдержал ее пытливый взгляд, – Я вообще машины не люблю.

Езжу на велосипеде.

– На велосипеде? Как интересно! И в аэропорт ты приехал на велосипеде? В таких-то ботинках?

– В аэропорт приехал на такси. Э-э-э, слушай, Кэт, – Джерри снял кожанку, разместил ее на спинке кресла. Остался в тонком шерстяном свитере, подчеркивающем рельефность грудной клетки, – Ты наверняка сделала кучу фото, путешествуя по Шотландии?

– Фото? Нет, – засмотревшись на мощную грудь и руки шотландца, Кэт запамятовала, что собиралась развить тему с машиной, – я плохой фотограф.

Обычно делаю зарисовки. Оттого и приехала к поместью с опозданием, что убила на них уйму времени.

– Ты рисуешь?

– Ну да. Моя работа отчасти. В Шотландию меня привели в основном художественные дела.

Она порылась в своей стильной сумочке, разительно противоречащей выбору одежды, достала большой блокнот в твердом переплете, протянула его Джерри.

– Хочешь – взгляни.

Он раскрыл блокнот на середине. Там с большим мастерством был нарисован цветок чертополоха на колючем стебле.

Джерри перевернул страницу, увидел волынщика. По пояс голый, усатый, в килте, со спорраном на бедрах, в гетрах и ghillie brogues на ногах волынщик во всю силу легких дул в волынку.

Стал листать дальше: блокнот был заполнен рисунками, сделанными простым карандашом. В руке художницы ощущался профессионализм и талант. Джерри видел пейзажи – горы и долины с пасущимися на них отарами овец, рассматривал замки, порой мрачные цитадели, порой легкие особнячки с островерхими крышами.

Его взгляду предстал нарисованный паб с вывеской, гласившей “Three chimneys”. За пабом следовала пивная бутылочка, на этикетке которой кельтской вязью значилось «Fraoch. Heather Ale», а рядом стопочкой шли, видимо, к месту вспомянутые и нетвердой рукой записанные стихи Стивенсона о малютках-медоварах и вересковом меде.

На следующей странице красовался воинственный шотландский король в летящей по ветру мантии.