Темная душа: надо память до конца убить

– Готов спорить, – шепнул Бойсу Милле, – Лет эдак восемнадцать назад мама нашей крошки попалась на глаза знатному лорду. Тот оставил ей на память о себе драгоценный подарок.

– Катриона! Иди ко мне! – воскликнула женщина, увидев их.

Ее дочь с места не тронулась.

– Сэр, будьте добры отпустите моего ребенка!

– Прошу вас заметить, мадам, я не держу ее. Скорее наоборот. – Бой подвел Катриону к матери, – Она танцевала в лесу. Я и мой друг посчитали правильным не оставлять ее одну. Тем более близится ночь.

Вы не боитесь, что девушку могут обидеть?

– Вообще-то, сэр, – Анна Монро приняла у него руку дочери, которая сразу же обняла мать и прилегла головой ей на плечо, – мы живем в четверть мили от холма. Лес прилегает к нашему дому, и вполне естественно, что дочь моя гуляет там. Нас не обижают, вся окрестность знает меня и Катриону, никто не желает нам зла. Другое дело вы, чужой человек…. Как вы умудрились привести ее сюда! Катриона чутка, как зверек, она не показывается на глаза даже знакомым! Встретить ее в лесу почти невозможно!

– Вот уж не знаю, возможно или нет, но от нас она не пряталась, имейте это в виду, – проворчал Бойс, недовольный враждебным тоном Анны.

 – Распевала себе как птичка, ничуть не таясь. Следите за дочерью лучше, мадам. Идем, Милле.

– Пойдем и мы, Катриона! – Анна Монро погладила девушку по волосам.

Катриона сонно моргая, пошла за матерью. Но сделав два шага, остановилась:

– Бойс!

Они посмотрели друг на друга.

– У сырой грядки, в торфе талом она расселась в платье алом.

Стара изгородь, набок кренится. Там колет шип и свистит синица, – забавно щурясь, произнесла девушка.

Бойс не успел ответить. Анна Монро опередила его.

– Идем, дочка! Идем! – взмолилась она. Лицо ее испуганно сморщилось. Женщина едва ли не побежала прочь, утягивая дочь за собой вниз по склону.

Бойс и Милле проводили взглядами две удаляющиеся фигурки.

– Я знаю эту малютку, – задумчиво сказал Бойс. – мать приносила ее, завернутую в одеяльце, в церковь, становилась у задней стены, плакала и молилась.

Все, и дети, и взрослые, сторонились Анны.

– Почему? – спросил Милле.

– Анна родила дочь, когда была даже немного моложе Катрионы нынешней. Никто не знал от кого. Анна всегда ходила одна. И вдруг ребенок. Люди рассказывали всякие небылицы об отце. Я, будучи мальчишкой, лично слышал, как служанки в замке трепались, будто бы деревенскую девчонку обрюхатил злой дух.