Темная душа: надо память до конца убить

Дыхание делается трудным, тяжелым и, кажется, вот-вот прервется.

– Кэт…

Она не знала, что отвечать. Она уже нечетко видела его лицо. Ей хотелось закрыть глаза, чтобы только ощущать его, пить, вдыхать полной грудью, всей собой. И вообще не отвечать ни на какие вопросы.

– Кэт… – снова прошептал Джерри. Взял ее за запястья, заставил отпустить грудь. Она безвольно подалась вперед, когда он потянул ее на себя. Обхватил за бедра, приподнял, бережно усадил на столик перед собой. – Хочешь?

– Что, Джерри?

– Хочешь, я помогу тебе?

– Господи, о чем ты говоришь?

– Хочешь, я научу тебя спать в моей кровати?

Он прикоснулся губами к ее шее.

Она откинулась и посмотрела на него. Не глаза, а жидкий огонь, расплавленное серебро. Под ее пальцами билось его сердце. Стучало так, словно хотело проломить грудную клетку и оказаться в ее ладонях.

– Хочу, – ответила Кэт, – конечно, я хочу этого, Джерри.

Он поцеловал ее в губы. Наконец-то.

Нежно и жадно одновременно. И больше не смог от них оторваться. Так, целуя, и понес ее в спальню.

«Как хорошо», – подумала Кэт, лежа навзничь на сбитых простынях. Ей не хотелось шевелиться. Внутри царила чарующая гармония. Девушка отдыхала, воображая, что сейчас, там, в ней, глубоко живет синее море, наполненное волшебными песнями серен. Ей нельзя двигаться, иначе море потеряет покой, взбурлит, рассыплется мириадами капель, ударяясь о камни, растает легкой морской пеной.

Исчезнет. Вместо гармонии придет буря. Вернется мрак. Принесет с собой холодные ветра. И все станет по-прежнему. А сейчас так хорошо!

Она очень хотела спать. Но не могла уснуть. Знала, что не заснет. Он сказал ей правду. Кровати в этом доме не пригодны для сна. Для ее сна точно.

Кэт повернулась на бок. Джерри лежал на животе, обняв подушку. Его лицо было обращено в ее сторону, освещено ночником, горевшим на прикроватной тумбе. Веки с темными ресницами прикрыты.

Брови больше не сдвинутся, нет жесткой складки между ними. Рот не сжат упрямо, как обычно…

…Он зажег ночник, когда положил ее на кровать и рухнул рядом. Не отрывая рта от ее губ, помог ей раздевать себя. Кэт потянулась к ночнику.

– Стой, – он перехватил ее запястье, вдавил его в матрас, – я хочу видеть твое лицо.

Она поддалась. Как он был прав, не дав ей погасить свет! Ведь и она могла видеть его теперь.