Леди Пятница

Можно, твой одолжу?

– А я капитулы золотила, – ответила Жительница. – Оставила на верстаке.

– Может, позволительно спросить у нее…

От того, как было произнесено это «у нее», Листок помимо воли кинуло в дрожь: ясное дело, речь шла о Леди Пятнице.

– Не глупи! Она не прощает, когда ее дергают по пустякам! Помнишь, было дело, у нас проснулась одна? Как мы с ней поступили?

– У меня никто не просыпался, Милка.

– Это было всего двадцать лет назад по здешнему счету. Где ты был тогда?

– Там же, где, будь моя воля, находился бы и сейчас: Шестым-на-подхвате у Большого Пресса.

Меня отправили сюда, лишь когда переплетной линией стал ведать Яким. Он меня никогда не любил! А все из-за того, что я нечаянно крутанул один из меньших прессов, как раз когда там была его голова. Тысяча лет с тех пор минула, даже больше…

– Вспомнила, – сказала Милка.

– Ты? Вспомнила? Да тебя там и не было!

– Нет, конечно, не твой поступок, придурок! Я вспомнила, как следует поступать с нечаянными пробужденцами.

Их следует отводить к переворотчице!

– К кому?..

– К переворотчице. Ну, той смертной, что присматривает за спящими. Как там ее звали-то… я вроде знала, но, может, это была предыдущая… или еще какая-нибудь перед той. Они так быстро сменяются, поди их упомни!

– Ну и где нам искать эту… переворотчицу? – спросил Житель-мужчина.

Листок про себя решила называть его Придурком, пока не узнает его настоящего имени. Такое прозвание казалось весьма подходящим.

– У нее где-то должен быть офис.

Поищи на карте! Карта хотя бы есть у тебя? А я между тем эту смертную подержу!

Листок ощутила, как Придурок выпустил ее, и напрягла все мышцы, готовясь рвануть прочь, если и Милка надумает разжать руки. Но Жительница лишь сильнее стиснула плечо девочки, больно впившись пальцами.

– Не балуй! – сказала Милка. – Я довольно работала с детьми Дудочника и вас, смертных, насквозь вижу! С вами глаз да глаз нужен! И можешь не прикидываться, что спишь! Да и бежать от нас бесполезно.

Некуда здесь бежать!

Листок подняла голову, открыла глаза и медленно, не спеша огляделась. Придурок неуклюже разворачивал карту: та в его руках росла и росла, пока не превратилась в здоровенный – восемь футов на восемь – квадрат толстой плотной бумаги, прислоненный к стене. Увы, это оказалась обратная сторона карты. Перевернуть огромный лист было непросто, Придурок возился и мешкал.

Милка досадливо вздохнула, но хватку на плече Листок не ослабила.