Вечерний силуэт

– И зачем тебе это надо?

– То есть зачем? – изумился Назарян. – Затем же, зачем люди ходят в офисы, красят машины, чинят провода, работают официантами.

– Но это нечестно.

– Я могу доказать, что ты ошибаешься.

– Что это за ночные делишки?

– Не нужно пока тебе знать.

– Ты собираешься убивать людей?

– Нет, глупыш. Убивать грешно и запрещено старшими. Я собираюсь добиться успеха другими способами.

Быстрый мороз пробежал по телу Макса, проник в кровь, прогнав жар к лицу.

– Ты серьезно? Ты признаешься в том, что готов преступлениями добиться успеха? – недоверчиво переспросил он.

Гонор друга ужасал его.

– Послушай, малыш. – Эдди стал уставать от назойливости Макса. – Ты слышал что-нибудь о волчьих стаях?

– Знаю, что они живут семьей.

– Смотри. – Они вышли на перекресток. Впереди тянулись железнодорожные рельсы, заключенные в решетчатое ограждение. За рельсами виднелись размытые во мраке контуры одноэтажек. – Это граница. За ней территория Bloods, а правее Crips.

– Там живут Кранцы. – Макс присматривался к домам; вдруг ему представилась шайка Кармака, перепрыгивающая ограждение, и сам Кранц, не раз проходивший по тому месту, где он стоит, спешащий увидеться с Дианой.

– Так вот. – Они развернулись, зашагали обратно. – Как думаешь, почему волкам удается выжить в суровой Арктике? Смогли бы они прокормиться, если бы охотились разрозненно?

– Не знаю.

– Нет, нет! – рокочуще рыкнул Эдди. – Подохли бы с голода.

Если не хочешь быть одиноким козлом, всю жизнь удирающим от волков, тебе нужна семья.

– Чем плоха твоя семья?

– У меня не семья, – презрительно фыркнул Назарян. – У меня чертов кодекс Хаммурапи. И не только у меня. Посмотри, как мы живем. Когда еще жизнь человека была так упорядочена? О каких свершениях можно говорить, если нас отлили в стальные строки законов государства, порядков, общества, и еще чертовой дюжины? Ты должен знать, что историю вершили люди, вырвавшиеся из этих оков, существовавших во все времена.

Те, кто придерживался надуманных, ватных кодексов, ушли в небытие, как и эти кодексы, устаревшие и умершие. На смену им пришли другие люди и кодексы, и они ушли в небытие. И во время каждого исторического витка находились люди, срывавшиеся с этого колеса-убийцы, освободившие свой дух и разум и устремившие их на подвиги. Этих людей ты сейчас изучаешь по учебникам, славословишь и преклоняешься перед ними.