Вечерний силуэт

– Теперь-то ты доволен, Эдди? – стиснув зубы, роптала она. – Я на тебя очень зла.

– Хватит ворчать, Максу очень даже понравилось, – возражал брат.

– Конечно, понравилось, ведь нет места лучше Комптона, – съязвила Диана, не оборачиваясь. Она шла впереди широким, звучно отдававшимся от асфальта шагом, слегка поворачивая голову по сторонам и окидывая округу изучающим взором, как хозяйка, зашедшая домой после долгого отсутствия.

Отец стоял у крыльца вместе с Кристиной, скрестив руки на груди. Назарян-старший о чем-то ему говорил, водя рукой по воздуху.

Вероятно, описывал маршрут до дома. Отец, казалось, не слушал. Максом овладела неописуемая радость от встречи с отцом в этом небезопасном месте. Он ускорил шаг, обогнал друзей и бросился в его объятия. Отец молча провел сыну по голове и глубоко заглянул ему в глаза.

– Все в порядке? – глухо спросил он.

– Да, папа. Мы с Эдди отлично погуляли.

– Попрощайтесь, и садитесь в машину.

Завершив прощания и выразив признательность, Макс и Кристина выполнили указание.

Отец задержался, скупо поблагодарил Назаряна-старшего и кивнул детям в знак прощания. Выехав на фривей, он грозно взглянул на детей.

– Вы дружите с ними?

От холода, веявшего в голосе, обоим стало неловко. Макс вдруг оробел, почувствовав непонятную вину.

– Да, – тихо ответила Кристина. – Они наши лучшие друзья в Стенсфилде.

– И после того, что вы увидели, намерены продолжить дружбу?

Оба промолчали, скованные отцовским морозом.

– Это опасно. Они опасны. Порядочные семьи не могут жить в Комптоне.

Вы должны прекратить дружбу с этими распутниками.

Часть 2

Юность

Глава 3

Вердикт отца не надломил отношение Манукянов к Назарянам, но поначалу смутил безоговорочное восхищение ими. Разве может отец ошибаться, думал тогда неокрепший Макс. Он стал внимательнее присматриваться к повадкам и особенностям Эдди, неосознанно искал в Диане признаки испорченности, даже корил себя за неспособность их отыскать. В выходные дни, когда родители посещали Стенсфилд, Макс с досадой замечал, что стыдливо избегает общества Дианы.

Она это поняла, но никак не обнаруживала потрясение от понимания, что в глазах родителей ее друга является меченой. Лишь иногда впадала она в глубокое уныние и, сидя по вечерам в фойе общежития, подавленно смотрела в окно. Те несколько недель, пока свежо было предостережение отца, прошли для Макса в немыслимых мучениях, подкрепленных злостью на самого себя за собственную шаткость.