Вечерний силуэт

На его изумление, ответ восхитил Назаряна.

– Хоть ты мне и отказал, но мне нравится, что ты умеешь говорить «нет».

С гордостью Макс объявил Диане о своем решении не следовать за ее братом.

– Я больше не могу думать о нем без слез, – с горечью сказала она. – Он окончательно рассорился с родителями, ушел из дома, ночует у Сеска, в двухстах ярдах от нас. Однажды чуть не ударил отца, только я и остановила его. Никогда не забуду тот озверевший взгляд. С тех пор родители даже не звонят ему.

В особенности горестно было слушать, памятуя любознательного, одаренного пытливым умом и дотошностью в изучении великой массы увлекавших его тем подростка с надменно-проникающим взглядом, владевшего к своему возрасту столь внушительным багажом знаний, что одна их демонстрация внушала заискивающий восторг у сверстников.

Детская пылкая влюбленность отлилась с титановой твердостью в его сердце. Живость, прямота, добродушие и сердечность Дианы вместе с дерзковатым, а порой и вовсе грубым характером придавали ей то неповторимое сочетание, подобных которому он не встречал.

Прогулки их по мысу, Дамзит-каньону и заливу Кохо стали постоянными, разговоры все более задушевными и откровенными; Макса распирала нежность к этому маленькому, невероятно красивому и одновременно колючему цветку. В общении с подругами Диана могла откровенно нагрубить, но ни у кого и в мыслях не возникало обидеться; Диана всегда говорила, не ведая стеснения, но ее мысли были абсолютно чисты. Это воспринималось друзьями бессознательно, и получалось забавно: тем сильнее она желает добра, чем острее высказывается. Поразительное сходство с манерами и чертами комптонских приятелей и одновременно такая же от них дальность, бескрайняя душевность и искренняя привязанность к друзьям – такой была Диана. Максу было не под силу расставаться с ней и отправляться в Комптон ради утверждения в глазах ее брата.

– Рано или поздно все они станут одними из тех, кого пакуют в мусорные мешки, – говорила Диана.

Еще более тягостно становилось, когда Диана просила его прекратить поездки.

В глазах ее горело разочарование, передававшееся ему.

– Ты же не такой. Не хочу, чтобы ты стал, как они.

Как же ей сказать, что это всего лишь игра! Что все ради нее! Какая глупость – заниматься ради нее тем, что она презирает.

– Как мне не нравятся эти твои поездки. Ты не представляешь, как они опасны для тебя, – сетовала Диана. – Ведь я жила там. Я знаю, к чему все идет, и уже смирилась с тем, что мой брат – бандит.