Вечерний силуэт

Я должен был прекратить эту проклятую вечеринку.

– Мне страшно думать, какие вещи творятся, когда меня нет. Макс, разве одна мама или только папа виноваты в том, каким Эдди стал?

– Нет, любимая. Вы не виноваты. Такие, как Эдди, обречены на пожизненный шторм. Если бы в его жизни не было приключений, он бы их выдумал.

– Если бы только мне позволили прийти за вами! – говорила Диана, подрагивая в тихом плаче. – О, я бы вышвырнула этот яд в окно! Ты не знаешь, как родители гордились Эдди, какие надежды связывали с ним.

Он так много читал, не упускал из виду ничего, изучал и узнавал весь мир. А теперь он уподобился бандитским сиротам. Кто мог предположить, что такой одаренный, любознательный человек, наследник того Назаряна, чья фамилия в Советской Армении произносилась с таким уважением, своей рукой зачеркнет все прекрасное, чего мог бы достичь, и предпочтет блестящему будущему рабство преступным шайкам.

Диана плакала бесслезно, едва колышась от глубоких обрывочных вздохов. Макс чувствовал ее усиливавшийся жар, крепче прижимал к груди, не в силах вымолвить хоть что-то, оправдывающее и его, и себя.

Наконец ему удалось сделать усилие:

– Больше этого не повторится, дорогая. Я теперь понимаю, что должен сыграть в вашей жизни роль большую, чем твоего будущего мужа. Я должен приложить все силы, чтобы вытянуть моего друга из этой беды.

Раздался стук в дверь, вошел Эдди. Обрюзгший, с помятой кожей на заспанном лице, болезненная бледнота оттенялась сверкавшими в глазах хмельными огоньками.

– Не помешал? – Не дожидаясь ответа, он шагнул в комнату и остановился возле кровати Макса.

– Ты в порядке? – Он тяжело опустился на стул, словно до сих пор волочил тяжести. Диана отвела взгляд от брата.

– Настолько, насколько может быть в порядке обсохший от похмелья страдалец.

– Бедняга, – буркнул Эдди, скривив губы наподобие усмешки. – Разгулялись мы с тобой чересчур широко.

– Я буду на кухне, – сказала Диана, нарочито не отводя глаз с Макса. Она спешно вышла из комнаты, не удостоив брата взглядом, и захлопнула дверь.

В тишине Макс расслышал быстрый топот удалявшихся шагов. Назарян сел на освободившееся место, взглянул на Манукяна. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, сколь сильное негодование он чувствует к Эдди.

– Что за очередной чертов экзамен ты мне устроил, гад? Покончил с храбростью и перешел на испытание верности? – без обиняков приступил Макс.

Эдди опешил и, казалось, протрезвел.