Призрак Оперы

Он услышал в гримерной мужской голос, который говорил с особенной, властной интонацией:

– Кристина, вы должны любить меня!

И голос Кристины, дрожащий, со слезами, ответил:

– Как вы можете мне это говорить? Я ведь пою только для вас!

Рауль прислонился к стене, боль в груди стала нестерпимой. Сердце, которое, как он считал, ушло навсегда, вернулось в его грудь и с громким стуком забилось. Казалось, весь коридор наполнился этим оглушительным стуком. Еще немного, и биение сердца станет слышно за дверью.

И тогда его с позором выгонят отсюда! Его, Шаньи, подслушивающего под дверью!

Он прижал обе руки к груди, пытаясь унять волнение. Но сердце – это не собачья пасть, а ведь даже если пасть рассерженной собаки держать двумя руками, все равно будет слышен если не лай, то рычание.

Снова раздался мужской голос:

– Вы, должно быть, очень устали?

– О! Сегодня вечером я отдала вам свою душу – и теперь словно умерла.

– Ваша душа прекрасна, дитя мое, – серьезно отозвался мужской голос.

 – Я так благодарен вам. Ни один император не получал подобного подарка! Ангелы плакали сегодня вечером.

Это было последнее, что услышал Рауль.

Он продолжал ждать, лишь отступил обратно в тень коридорной ниши, чтобы не оказаться застигнутым врасплох, когда мужчина покинет комнату Кристины. Только что он испытал и любовь, и ненависть. Кого любит, Рауль знал. Теперь он хотел увидеть того, кого ненавидит. К его изумлению, дверь отворилась, и Кристина Даэ, закутанная в меха и укрытая кружевной вуалью, вышла – одна.

Рауль наблюдал, как она закрыла дверь, но не заперла ее. Девушка прошла мимо, однако он даже не взглянул ей вслед, потому что его глаза были прикованы к двери, которая так и не открылась больше. Когда шаги Кристины стихли в пустом коридоре, Рауль скользнул внутрь комнаты и тут же закрыл дверь за собой. Он оказался в кромешной темноте. Газовый светильник был потушен.

– Здесь кто-то есть? – нарочито громким голосом спросил Рауль.

 – Почему он прячется?

Говоря это, виконт все еще прислонялся спиной к закрытой двери.

Тьма и тишина были ему единственным ответом. Рауль слышал только собственное дыхание. Он даже не отдавал себе отчет, насколько неосмотрительно и дерзко себя ведет.

– Вы выйдете отсюда только с моего позволения! – крикнул молодой человек. – А если не ответите мне, значит, вы трус! Но я сумею вас разоблачить!

И чиркнул спичкой. Пламя осветило комнату.