Тайна желтой комнаты

А представьте себе, если сторож сообщник! Понимаю, что это не бог весть какая гипотеза, но она многое объяснила бы… В частности, и тот факт, что ни в лаборатории, ни в прихожей не было следов, которые остались в комнате. Когда мадемуазель переносили из лаборатории в замок, матрас на минутку могли оставить у окна, это и позволило ему бежать…

– Ну а больше-то ничего не придумали? Неужели ничего? Совсем ничего? – заливался под кроватью смехом Рультабий.

Я немного обиделся:

– В самом деле, я просто не знаю… Тут всякое можно предположить…

– Судебный следователь тоже так думал, сударь, – заметил папаша Жак, – и велел основательно исследовать матрас.

Ему самому пришлось посмеяться над своей идеей, вот как сейчас смеется ваш друг, потому что ведь в матрасе-то никакого двойного дна нет! Да что говорить, если бы в матрасе был человек, мы бы его увидели!..

Тут я тоже решил над собой посмеяться, хотя только потом уже понял, какую нелепую вещь я сказал.

Но где начало и где конец нелепости в таком деле? Пожалуй, один только мой друг способен был ответить на этот вопрос, да и то!..

– Послушайте! – воскликнул репортер, все еще ползая под кроватью. – Этот коврик хорошо вытрясли?

– Мы сами его отворачивали, сударь, – объяснил папаша Жак. – Когда не нашли убийцу, мы подумали, а нет ли дыры в полу…

– Дыры нет, – ответил Рультабий. – А погреба?

– Нет, погреба тоже нет… Но это не остановило нас, мы все равно продолжали искать, а судебный следователь и в особенности его секретарь исследовали пол доску за доской, словно искали под ними подвал.

Тут репортер вылез из-под кровати. Глаза его блестели, ноздри вздрагивали, он был похож на молодого зверя, вернувшегося с удачной охоты… И что самое смешное – он так и остался стоять на четвереньках. Поистине я не мог найти для него лучшего сравнения: великолепный хищник, который идет по следу необыкновенной дичи… А он и в самом деле как будто принюхивался к следам человека, того самого человека, которого поклялся заполучить для своего хозяина, господина директора «Эпок», ибо не следует забывать, что наш Жозеф Рультабий был журналистом!

И так, на четвереньках, он рыскал по всем четырем углам комнаты, обнюхивая, разглядывая, исследуя все, что мы видели, а это была такая малость… Ведь то, что недоступно было нашему взору, похоже, и имело первостепенное значение.