Призрак Оперы. Тайна Желтой комнаты

Я пытался объяснить, что в театре происходит нечто неслыханное, а он опять завел: «Английскую булавку! Дайте скорее английскую булавку!» Он орал как сумасшедший. Потом прибежал курьер и принес эту чертову булавку. Отдал ему, и Моншармен тут же захлопнул дверь перед моим носом. Вот и все.

– А вы не сказали ему, что Кристина Даэ…

– Хотел бы я вас видеть на моем месте… Он исходил пеной! На уме у него была только булавка. Мне кажется, если бы ее тотчас же не принесли, его хватил бы удар.

Разумеется, все это просто ненормально, и наши директора, похоже, начинают сходить с ума. – Недовольство секретаря было очевидным. – Этому пора положить конец! – добавил он. – Я не привык, чтобы со мной обращались подобным образом.

– Это еще одна проделка Призрака Оперы, – неожиданно выдохнул Габриэль.

Реми ухмыльнулся. Мерсье вздохнул, казалось, он собирался сообщить что-то важное и таинственное, но, взглянув на Габриэля, делавшего ему красноречивые знаки, промолчал.

Однако Мерсье, чувствуя, что в данном случае ответственность падает на него, поскольку время идет, а директора все не показываются, не выдержал:

– Ладно, я сбегаю за ними сам.

Габриэль, как-то сразу помрачневший, сурово остановил его:

– Подумайте о том, что вы делаете, Мерсье. Если они остались в своем кабинете, значит так надо.

У Призрака Оперы в запасе много всяких фокусов.

Но Мерсье только покачал головой:

– Тем хуже! Если бы меня послушали раньше, полиция давно бы все узнала.

И он удалился.

– Узнала что? – тотчас спросил Реми. – Ага, вы молчите, Габриэль! И у вас тоже секреты… Было бы лучше, если бы вы меня в это посвятили, если не хотите, чтобы я счел всех вас сумасшедшими. Да, именно сумасшедшими!

Габриэль округлил глуповатые глаза, сделав вид, что не понял столь неподобающих господину секретарю намеков.

– Какие еще секреты? – пробормотал он. – Не знаю, о чем вы говорите.

На этот раз Реми просто вышел из себя.

– Сегодня вечером вот на этом самом месте, во время антракта, Ришар и Моншармен, беседуя, жестикулировали как умалишенные.

– Я этого не заметил, – растерянно сказал Габриэль.