Призрак Оперы. Тайна Желтой комнаты

Рауль упал на колени. Он поклялся ей, что скоро уедет, и умолял не лишать его больше ни единого часа из того недолгого счастья, что было ему обещано. Она разразилась слезами. Они обнялись безутешно, как брат с сестрой, которых недавно постигла утрата и которые встретились, чтобы оплакать ее.

Вдруг она вырвалась из нежных и робких объятий юноши и прислушалась к чему-то, слышному только ей, потом молча, жестом указала Раулю на дверь. Когда он был на пороге, она сказала, но так тихо, что виконт скорее угадал, чем услышал ее слова:

– До завтра, жених мой.

И будьте счастливы, Рауль, ведь сегодня я пела только для вас.

Он откланялся. На следующий день он почувствовал, что прежнее очарование их любовной игры исчезло. Они грустно переглядывались, сидя в гримерной, молчали, не зная, что сказать друг другу. Рауль с трудом удерживался, чтобы не крикнуть: «Я ревную! Ревную!» Но она все же услышала это.

Она предложила:

– Пойдемте прогуляемся на свежем воздухе.

Рауль сначала подумал, что она предлагает ему отправиться за город, подальше от этого монументального здания, которое он теперь ненавидел как тюрьму, которая неусыпно охраняется тюремщиком по имени Эрик… Однако она провела его на сцену и усадила на деревянную приступку у фонтана, где они долго сидели в обманчивом покое декораций, установленных для предстоящего спектакля.

На другой день, держась за руки, они бродили по покинутым аллеям сада, с листвой и ветвями, подрезанными умелой рукой декоратора, как если бы реального неба, цветов, земли им не суждено было увидеть.

Им, приговоренным дышать лишь воздухом театра. Юноша старался не задавать ей вопросов, потому что сразу понял, что она на них не ответит, а он не хотел попусту огорчать ее. Время от времени в отдалении проходил пожарный, поглядывая издалека на их меланхолическую идиллию. Иногда она храбро пыталась обмануть и себя, и своего спутника фальшивой красотой этого искусственного пейзажа – иллюзии, морочащей человеческое воображение… Ей казалось, что природа не способна сотворить эти ярчайшие цвета и эти необыкновенные формы. Она с восхищением оглядывала все, что их окружало, а Рауль нежно сжимал ее пылающую руку.

Она говорила:

– Смотрите, Рауль, эти стены, деревья, кусты, эти написанные на холсте декорации видели самую возвышенную любовь, созданную воображением поэтов, которые стоят на сотню локтей выше обычных людей.