Тайна Желтой комнаты. Духи Дамы в черном

– Какова же тогда роль револьвера папаши Жака в этой драме? Ведь, по-видимому, уже всем ясно, что мадемуазель Стейнджерсон ранила из него убийцу, а не он ее.

Оставив без ответа этот явно смутивший его вопрос, г-н де Марке сообщил, что в Желтой комнате найдены две пули – одна в стене, на которой был кровавый отпечаток руки, другая – в потолке.

– Ах, в потолке! – пробормотал Рультабийль. – Вот как? В потолке. Любопытно! В потолке. – Он умолк и запыхтел трубкой.

Когда мы прибыли в Эпине-сюр-Орж, я похлопал его по плечу, чтобы он спустился с небес на землю, точнее, на перрон.

Следователь и письмоводитель распрощались с нами, дав понять, что достаточно уже насладились нашим обществом, после чего поспешно сели в ожидавший их экипаж.

– Сколько отсюда ходу до Гландье? – спросил Рультабийль у какого-то железнодорожника.

– Часа полтора – час и три четверти, если идти не торопясь, – ответил тот.

Рультабийль посмотрел на небо и нашел, что оно устраивает его, а также, видимо, меня, поскольку он взял меня под руку и сообщил:

– Пошли! Мне нужно пройтись.

– Ну и как? Что-нибудь проясняется? – спросил я.

– Напротив, все еще больше запуталось. Но у меня есть одна догадка.

– Поделитесь!

– Нет, сейчас я ничего не могу вам сказать. От моей догадки зависит жизнь по крайней мере двух человек.

– Вы считаете, что у убийцы были сообщники?

– Нет, не считаю… – Мы немного помолчали, потом он заговорил снова: – Нам повезло, что мы встретили следователя с письмоводителем.

Ну? Что я вам говорил насчет револьвера?

Он шел, засунув руки в карманы, глядя в землю и насвистывая. Через некоторое время я услышал, как он пробормотал:

– Бедняжка!

– Это вы о мадемуазель Стейнджерсон?

– Да, она женщина редкого благородства и заслуживает всяческого сочувствия. У нее очень сильный характер… Я думаю, думаю…

– Так вы знакомы с мадемуазель Стейнджерсон?

– Вовсе нет. Я и видел-то ее всего раз в жизни.

– Так почему же вы говорите, что у нее сильный характер?

– Да потому что она сопротивлялась, потому что смело отбивалась от убийцы, а главное – из-за пули в потолке.

Я взглянул на Рультабийля, спрашивая себя in petto, не потешается ли он надо мной, а то и не спятил ли, чего доброго. Но мне сразу же стало ясно, что молодой человек отнюдь не расположен шутить, а в его кругленьких глазках светился такой ум, что я успокоился и насчет его рассудка.