Тайна Желтой комнаты. Духи Дамы в черном

Это была внушительная бамбуковая трость, загнутую ручку которой украшало золотое кольцо. Рультабийль внимательно ее осмотрел.

– Любопытно, – насмешливо произнес репортер, – в Лондоне вам подарили французскую трость!

– Возможно, – невозмутимо бросил Фред.

– Смотрите, здесь написано мелкими буквами: «Кассетт, 6-а, площадь Оперы».

– Посылают же некоторые стирать свое белье в Лондон. Почему бы англичанам не покупать трости в Париже?

Рультабийль вернул трость хозяину. Зайдя вместе со мною в купе, он спросил:

– Адрес запомнили?

– Да: «Кассетт, 6-а, площадь Оперы».

Положитесь на меня, завтра утром я сообщу.

Тем же вечером я повидал г-на Кассетта, торговца зонтами и тростями, и написал своему другу следующее:

«Человек, по приметам очень похожий на г-на Дарзака – тот же рост, сутуловатый, с такою же округлой бородкой, в бежевом пальто и котелке, около восьми того вечера, когда было совершено преступление, купил трость, похожую на ту, о которой идет речь. Г-н Кассетт не продавал такой трости уже года два.

У Фреда трость новая. Похоже, это та самая. Купил ее не Фред, так как он находился в Лондоне. Я, как и вы, полагаю, что он подобрал ее где-то неподалеку от г-на Дарзака. Но если, как вы утверждаете, убийца пробыл в Желтой комнате пять или даже шесть часов, а драма произошла около полуночи, покупка трости – неопровержимое алиби для г-на Дарзака».

Глава 13

«Дом священника все так же очарователен, а сад все так же свеж…»

Через неделю после описанных мною событий, а именно 2 ноября, ко мне в Париж пришла телеграмма следующего содержания: «Приезжайте Гландье ближайшим поездом тчк Захватите револьверы тчк Привет тчк Рультабийль».

Мне кажется, я уже упоминал, что в то время, будучи начинающим адвокатом и почти не ведя дел, я посещал Дворец правосудия скорее для того, чтобы познакомиться со своими профессиональными обязанностями, нежели для защиты какой-либо вдовы или сиротки. Поэтому я не удивился, что Рультабийль столь свободно распоряжается моим временем, тем более что ему было известно, насколько живое участие я принимаю в его журналистских похождениях вообще и в деле, имевшем место в Гландье, в частности.

Уже неделю ничего нового я о нем не знал, если не считать бесчисленных россказней, печатавшихся в газетах, да нескольких коротеньких заметок самого Рультабийля в «Эпок». В них, в частности, он рассказывал об ударе кастетом: анализ следов на нем показал, что это человеческая кровь.