Панихида по Бездне

Противится, казалось, всем собственным существом.

Обжигающая слякоть касается ступни, и он пытается отдёрнуть ногу вследствие болезненного спазма, но не выходит – он более не правит телом. Варево поглощает его плоть, подбираясь выше. Пекущая слякоть агонией покрывает его икру, потом бедро, вверх по спине, и даже голова уже почти полностью покрыта ею. Глазами он рыщет в вышине, надеясь на тот самый круг. Умоляет судьбу о спасении и изливается горькими слезами от горючей, выжигающей каждую излучину тела гадости. Себе же назло он получает ответ своим мольбам из темноты над головой.

В комнате раздаётся скрип. Еда слышный, незаметный даже для бодрствующего человека. Мимолётный отзвук, не значащий ничего. Но именно его он так желал. В туманной, полной ненависти голове этот мелкий скрип разносится оглушающей тревогой. И как только он касается его ушей, улыбка разрезает частично выглядывающее из варева лицо. Безумная и даже в чём-то лукавая, хотя и не найдёшь для такой эмоции мотива.

Как и не скованные вовсе варевом, из слякоти легко выбрасываются руки.

Они хватаются за незримый звук, как за верёвку. Пальцы смыкаются замком так крепко, что не разжать и ломом. Тело подтягивается вверх, оставленное гремучей кашей, и прилегает плотно к своей столь желанной подмоге. Он вскидывает голову куда-то верх, и с невозможной силой спасательный трос взымает вверх вместе со спасённым.

Мир восстанавливает свой нормальный образ. Расплавленные массы скоро вливаются обратно, затвердевая в своей прежней форме и возвращая привычную картину окружения.

Он наблюдает за этим прекрасным действом, не опуская вниз головы, не оборачиваясь на то, что его чуть не поглотило.

С гулким стуком он влетает в собственное тело, и, чуть ранее онемевшее дрёмой, тело вздрагивает на кровати. Перед заспанными глазами проносится искреннее счастье. Лицо отражает ту самую лукавую улыбку. Он радуется, что выбрался, избежал встречи со своим «внутренним». Но проходит лишь мгновение, и столь раскидистое счастье падает замертво, поражённое осознанием.

Он понимает, что снова не уснул. Снова проходил вокруг да около, но не уснул, хотя искренне пытался. Из всех, даже самых потаённых, уголков сознания пропадает и малейшее упоминание о вареве. Он не помнит, чего так сторонился, и проникается ненавистью к своей беспомощности, даже в отношении просто сна. Всё это быстро переходит в следующую мучительную попытку.

Вот так проходит его сон. Раз за разом погружение в помойку и скорый путь обратно.