Дамский философский занос

Вериги совместной ноши

Первое время она своими фразами хотела меня сложно за**ать, придумывая провокации, которые и озвучивала, предвкушая реакции с последующими обсуждениями: "Вот он ответит, и мы заскубёмся". Но внимательно вслушиваясь в текст, я всегда вычленял из него главное: "За**ать решила?" или просил некоторых уточнений: "Какого *** вот сейчас тебе вот от меня надо?" Обычно этого оказывалось достаточно.

Так что многие годы мы общались буквально поданными глаголами: "Купи молока", "Подержи ребёнка", "Открой/ закрой…", "Подержи/ поставь"… И это внесло в наш странный быт какой-то странный покой.

Годы шли, энергия наших личностей исчерпывалась, а мы всё были как-то виртуально рядом. Она мне несла какую-то чушь о каких-то планах, а я типа выслушивал их.

Вот интересно, сколько можно выдержать имея ментальную бездну? Но начинать что-то новое было так же невозможно, ничего кроме верёвки в перспективе не вырисовывалось. Так что или так или никак.

Иногда было очень себя жаль, но осмотревшись по сторонам, убеждался, что мы ещё и ничего так на тонкой жёрдочке удерживаемся, а другие даже так не сбалансировали.

Скорее в подавляющем большинстве человеческие отношения окутывают мрак и бездна, чем свет и тепло, а в середине толстенная нейтральная полоса безразличия.

Но наши-то отношения не были безразличием, как-то по другому они были сформированы. Балансом между отталкиванием и притяжением? Нейтральной полосы не было, были общие глаголы, невозможность незакрыть/ непоставить/ непринести/ неприсмотреть…

Библиотеки моего детства

Мне с раннего детства нравилось читать книги, первые потолще – домашние "Абхазские сказки" и "Легенды Крыма".

А когда в 1972 пошла в первый класс, то посредине – на дистанции между школой и домом была библиотека в ДК им. Ленина. И я туда записалась.

Кстати, в детский сад я не ходила и росла абсолютно одиноко в квартире с бабушкой, то есть контактов с посторонними людьми не имела, и одним из первых чужих для меня взрослых, наряду с учителями, стала библиотекарь – строгая женщина в очках, слегка за сорок, властная и где-то даже агрессивная.

Так вот, она не разрешала брать "что хочешь", а контролировала по возрасту. Что же моя детская душа хотела? Жюль Верна она просила, подписное издание которого невостребованным пылилось в ряд на полке. Тома три я прочитала, а остальные не дали. Понятно, что когда мне стало несколько больше лет, то интерес отпал и Жюль Верн так и остался не изученным.