Гагарина, 23. Тени последнего лета

– Соседи, товарищи по работе – советские граждане. Вот, мне – руководителю страны – пришлось вмешаться. Может, предложишь сесть или так и будем разговаривать стоя?

Вмиг с лавки, подпирающей стену дома, были сброшены вёдра, тазы и прочий гремящий хлам. Нерадивый хозяин вытер рукавом освободившееся место и с поклоном пригласил сесть.

– У меня, – с трудом выговаривая слова, посетовал старый больной Леонид Ильич, – конечно, очень много забот, – отдёрнув брюки на коленях, он неловко уселся на низкую лавку.

Покряхтел, пожевал губами и одышливо продолжил: – но как же я могу не помочь, не вмешаться? Ведь речь идёт о нашем, советском человеке. Очень хочется знать, что у тебя на душе. Сядь, не стой как истукан.

Петушок осторожно присел рядом. Генсек медленно повернул к нему голову и стал смотреть не мигая, будто пытался прочесть мысли.

Пьяница отвернулся, потупился, прохрипел через пересохшее горло:

– Ну да, я.…это, бухаю, то есть пью, прогуливаю работу. Так вот, вообще…

– Вообще! – передразнил Леонид Ильич.

 – Вся страна готовится в октябре отметить годовщину новой конституции – мощного средства дальнейшего развития и углубления социалистической демократии. Вдохновлённые граждане совершают трудовые подвиги – выполняют обязательства, взятые на третий год пятилетки. А что лично ты сделал для страны, партии, народа?

– Ничего… – удручённо прошептал Петушок и тихо заплакал, уткнувшись лицом в суконное плечо генсека.

– Ну-ну-ну. – Леонид Ильич по-отечески погладил вспотевшую голову пьяницы.

 – Бросай пить, вернись на работу – влейся в трудовой коллектив.

– Брошу, вернусь, – хрипы сменились всхлипами, – вольюсь, исправлюсь.

– Вот и хорошо. Знаешь что? Приезжай ко мне в Москву на праздник 7 ноября!

– А можно? – заплаканные глаза Петушка округлились.

– Конечно! Как приедешь, сразу иди в Кремль, на входе скажи охране, что ты мой друг и тебя пропустят. Посидим по-простому, без затей. Попьём чай с вишнёвым вареньем. Ты какое любишь – с косточками или без?

– С косточками.

– Я тоже.

Оба засмеялись.

– Побываешь на параде. Приезжай! – Леонид Ильич хлопнул себя по коленям. – Пора в путь, скоро стемнеет. Я вот подумал, нужно взять у тебя что-нибудь в память о нашем знакомстве. Подари мне… – генсек обвёл взглядом двор, – вот хотя бы его, – и показал на осторожно выглядывающего из-за будки Кая.

– Зачем он вам? Худой, вонючий, – Петушку стало стыдно, что у него такой пёс.