Книга аэда

Амир наклонился к уху Дирхама:

– Это и есть царское дитя?

По взгляду гостя, устремленному на отекшее, почерневшее лицо Вальдераса, на разбитые губы, сломанный нос и опухшие веки, из-под которых едва был виден единственный глаз, наместник понял, что амир неприятно поражен.

– Я же предупреждал, парень драчлив, – шепнул он в ответ. И, уже обращаясь к Вальдерасу, громко сказал: – Подними лицо и более никогда не опускай его в присутствии вельмож.

Тот не шелохнулся.

– Вальдерас, подойди и подними лицо! – терпеливо повторил наместник.

Юноша нерешительно повиновался. Когда он подошел, Дирхам кивнул на подушки:

– Сядь!

Это было нечто неслыханное. Обитатель казармы, как и землепашец, торговец или ремесленник, даже думать не мог не то что сидеть, а поднимать голову в присутствии вельможи. Вальдерас колебался, пытаясь осмыслить происходящее.

– Если ты не сядешь, нам придется встать, – мягко и ласково пояснил незнакомый вельможа.

Вальдерас, не понимая ничего, заставил себя опуститься на подушки, разбросанные вокруг чайного столика на низеньких ножках в виде черепашьих лап.

На него-то он и устремил взгляд, не решаясь смотреть на собеседников как равный.

Амир налил чай в кварцевую пиалу и поставил напротив юноши.

– С сегодняшнего дня тебе следует забыть прежние правила и научиться думать, говорить и держаться по-новому. Ты внук царя Ульма, великого Нардха Сакхары, единокровный сын его дочери. Мы были вынуждены держать твое происхождение в тайне, но пришло время положить этому конец.

Открыть царевичу правду о его рождении оказалось труднее, чем предполагали амир и наместник. С младенчества в нем поддерживали осознание себя как человека безродного, и обретение царского имени случилось слишком внезапно.

– Я хотел забрать его в Ульм, – наконец обратился Радхан к наместнику, – но вижу, что это преждевременно. Сначала лицо должно зажить, а дух и разум исполниться царской волей. Посели его во дворце, приставь охрану из лучших воинов.

Пусть он присутствует на всех твоих приемах и встречах и учится быть правителем. Когда сочтешь, что царевич готов, отправляй его в Ульм. Я буду ждать.

* * *

Вся Сарисса обсуждала преображение бледнокожего ублюдка в царевича, пока тот учился жить по новым правилам.

За несколько дней до отъезда в Ульм Вальдерас явился к наместнику. Он уже не смотрел в пол.

– Господин Дирхам, мне нужна свита.