Львы Аль-Рассана

Аммар ибн Хайран тоже его услышал.

– Вам надо заняться делом. Я ухожу, повинуясь приказу. Поскольку я не страдаю никаким заболеванием, которое позволило бы мне поручить себя вашим заботам на целый день, то боюсь, мне нужно присутствовать на этом приеме в замке. – Он повернулся к лежащему в постели больному.

– Нет нужды посылать гонца, ибн Муса. Я передам ваши сожаления лично вместе с докладом о вашем состоянии. Поверьте мне, никаких обид не будет. Никто, и менее всего принц Альмалик, не хотел бы, чтобы вы умерли от почечных камней во дворе нового крыла.

 – Он поклонился ибн Мусе, а потом второй раз – Джеане, к явному неудовольствию управляющего, и ушел.

Последовало недолгое молчание. На базаре или в храме, внезапно вспомнила Джеана, болтали, что высокородные женщины Картады – а также некоторые мужчины – по слухам, наносили друг другу серьезные увечья, соревнуясь за право находиться в обществе Аммара ибн Хайрана. Погибло два человека… или три?

Джеана прикусила губу. Потрясла головой, словно для того, чтобы развеять наваждение.

Она сама себя удивляла. Что за досужая, бездарная сплетня, зачем она ее вспомнила, она никогда в жизни не обращала внимания на подобные слухи. Через минуту Велас поспешно вошел в комнату, и она с благодарностью принялась за работу, за свое дело. Успокаивать боль, продлевать жизнь, давать надежду на облегчение там, где ничего другого не оставалось.

Сто тридцать девять жителей Фезаны собрались после полудня в только что построенном крыле замка.

Вскоре то, что последовало за этим, по всему Аль-Рассану стали называть Днем Крепостного Рва.

Планировка только что законченной части замка Фезаны была весьма необычной и оригинальной. Большая общая спальня для новых отрядов мувардийцев примыкала к столь же просторной трапезной, где они должны были питаться, и соседствовала с храмом для молитв. Печально известный Аммар ибн Хайран, который сопровождал гостей по этим помещениям, был слишком вежлив, чтобы упомянуть о причинах появления такого количества новых воинов в Фезане, но ни от кого из собравшихся знатных граждан не ускользнуло значение этих просторных помещений.

Ибн Хайран, который давал неоспоримо остроумные и безупречно учтивые пояснения, был также слишком воспитан, чтобы привлекать внимание, особенно во время праздника, к признакам продолжающихся в городе волнений и стычек. Тем не менее некоторые из гостей замка обменивались осторожными косыми взглядами.