Львы Аль-Рассана

– Тебе лучше будет с богом, среди звезд. Теперь наступает время волков, – сказал он мертвому старику у фонтана, вытер и вложил в ножны свой кинжал и пошел обратно через идеально прекрасные пустые сады к дверям, где ждали подкупленные евнухи, чтобы выпустить его. По дороге он слышал, как одна глупая птица пела в белом, обжигающем полуденном свете, а потом услышал, как зазвонили колокола, призывая всех добрых людей на святую молитву.

Часть первая

Глава I

Всегда помни, что они пришли из пустыни.

Еще до того как Джеана начала практиковать сама, когда отец еще мог разговаривать с ней и учить ее, он не раз повторял ей эти слова. Он говорил о правящих ашаритах, среди которых они жили в смирении и трудились не покладая рук – как все племена киндатов, разбросанные по земле, – в надежде создать для себя уголок относительной безопасности и покоя.

– Но ведь в нашей истории тоже была пустыня, не так ли? – однажды спросила она, и ее ответный вопрос прозвучал вызовом. Ее всегда было нелегко учить и ему, и любому другому.

– Мы прошли через нее, – ответил тогда Исхак своим красивым переливчатым голосом. – Мы лишь на время остановились там по дороге. И никогда не были народом дюн. А они – народ дюн. Даже здесь, в Аль-Рассане, среди садов, воды и деревьев, звезднорожденные вечно не уверены в постоянстве подобных вещей. В душе они остаются такими же, какими были тогда, когда впервые приняли учение Ашара среди песков. Когда сомневаешься в том, как понять одного из них, вспомни об этом, и, возможно, тебе станет ясен твой путь.

В те дни, несмотря на всю строптивость Джеаны, слова отца были для нее подобны Священному Писанию. Однажды, когда она в третий раз за утро начала жаловаться во время утомительного занятия по приготовлению порошков и растворов, Исхак мягко предупредил ее, что жизнь врача часто бывает скучной, но не всегда, и могут настать времена, когда она будет с грустью вспоминать о тихой, рутинной работе.

Ей пришлось вызвать в своей памяти оба этих наставления перед тем, как погрузиться в сон в конце того дня, который еще долго будут вспоминать в Фезане – с проклятиями, при свете черных поминальных свечей, – как День Крепостного Рва.

То был день, который лекарю Джеане бет Исхак запомнится на всю жизнь по иным причинам, нежели ее согражданам из этого гордого города, известного своей непокорностью: в тот день она потеряла свой флакон для мочи и еще – навсегда потеряла свое сердце.