Львы Аль-Рассана

Человек двадцать осталось в живых из всей деревни, где обитало вдвое больше людей. Трудно было определить точно среди языков пламени. Орвилью пожирал огненный ад.

Налетчикам этот рейд не принес никакой выгоды. Как и следовало ожидать, ни за одного местного жителя нельзя было взять выкуп, даже за деревенского ваджи. Короткое сражение оказалось смехотворным. Фермеры с их жалким оружием почти не оказали сопротивления, и на них не вышло потренироваться в ведении боя. Конечно, там были женщины, но не имело смысла скакать так далеко по летней жаре, чтобы найти крестьянку для развлечения.

Только когда один из всадников предложил распять уцелевших мужчин – женщин, разумеется, предстояло увести с собой на север, – появилась запоздалая перспектива поразвлечься. Все же это был Аль-Рассан. Полуголые оборванцы, сбившиеся в кучу, словно коровы или овцы, были неверными. Этот налет можно было даже считать деянием, угодным богу.

– Он прав! – воскликнул другой всадник.

 – Распнем ублюдков на их собственных столбах, а потом распнем их женщин иным способом! – Раздался смех.

Довольно быстро и даже организованно среди этого огненного хаоса налетчики начали устанавливать деревянные столбы с перекладинами. Теперь ночь обещала некоторое развлечение. Гвоздей оказалось предостаточно. Они предназначались для того, чтобы подковывать лошадей, захваченных во время налета, но могли также сгодиться и для прибивания людей к дереву.

Разбойники только успели выбрать первого из крестьян для распятия – мальчика с застывшим лицом, который, несомненно, вырос бы, чтобы убивать невинных мужчин и женщин к северу от земель тагры, – когда раздался чей-то запоздалый предостерегающий вопль.

Мужчины верхом на конях вихрем неслись к месту казни, огибая пожары. У них были мечи, и они пустили их в ход. К этому моменту большинство налетчиков спешилось, многие отложили свое оружие, чтобы приготовить столбы для распятия ашаритов.

Они стали легкой добычей. Такой же легкой, какой только что были для них жители деревни.

Однако налетчики оказались хорошо воспитанными людьми, а не вшивыми бродягами-разбойниками. Они знали, как делаются подобные вещи даже в Аль-Рассане. Одно дело – крестьяне по обеим сторонам от ничейной земли, а другое – люди со средствами и положением в обществе.