Львы Аль-Рассана

– Где Фернан?

– Отправился им навстречу, взял с собой еще несколько человек. Я ему уже сказал. – Сообщив то, что считал необходимым, Диего повернулся, чтобы уйти.

– Постой! – крикнула ему вслед мать. – Где твой отец?

Лицо Диего помрачнело.

– Откуда мне знать? Наверное, направляется в Эстерен, если еще не там. Должно быть, они уже получили дань.

Его мать почувствовала себя глупо и поэтому впала в раздражение.

– Не надо говорить со мной таким тоном, Диего. Ты ведь иногда действительно знаешь.

– Когда знаю, я тебе говорю, – ответил он. – Мне надо бежать, мама. Я нужен Фернану. Он велел запереть ворота и вывести всех на стены.

Улыбнувшись быстрой, убийственной улыбкой, от которой мать стала почти беспомощной – улыбкой отца, – Диего убежал.

«Теперь мне отдают приказы собственные сыновья», – подумала Миранда Бельмонте д’Альведа. Еще одна перемена в жизни, еще одна примета течения времени. Это было странно; она не чувствовала себя такой уж старой. Миранда оглянулась на испуганного конюха, который помогал ей управляться с кобылой.

– Я закончу здесь. Ты слышал, что он сказал. Передай Дарио, чтобы вывел всех на стену. И женщин тоже. Возьмите все оружие, какое сможете найти. Разожгите огонь на кухне: если нас будут атаковать, нам понадобится кипящая вода. – Старый конюх тревожно закивал и ушел, двигаясь настолько быстро, насколько позволяла больная нога.

Миранда провела тыльной стороной испачканной ладони по лбу, оставив на нем полоску грязи.

Она снова повернулась к рожающей кобыле в стойле и что-то ей зашептала. Рождение жеребенка на ранчо Вальедо было событием, которым нельзя пренебречь. Это было краеугольным камнем их состояния и их жизни, и даже всего их общества. Их недаром называли всадниками Джада. Через мгновение женщина, которая слыла первой красавицей Вальедо, снова стояла на коленях на соломе, положив ладони на живот кобылы, и помогала появиться на свет очередному жеребцу породы Бельмонте.

Однако она была рассеянна и встревожена.

И неудивительно. Диего редко ошибался в своих прогнозах и почти никогда не ошибался, если его предсказания касались грозящей дому беды. С течением лет они в этом убедились.

Когда он был еще маленьким ребенком и начались эти предвидения, даже ему самому было сложно отличить их от ночных кошмаров или детских страхов.

Однажды он проснулся с криком среди ночи: он кричал, что его отцу грозит ужасная опасность, что его подстерегает засада.