Львы Аль-Рассана

Из-за этого он промок с головы до ног, пока ехал сквозь рощу к западу от ранчо Бельмонте. Заросшая тропа вилась между деревьями; достаточно широкая, чтобы прошли кони.

Несмотря на неудобства, он был в восторге, его охватила пронзительная, неудержимая радость, которая затмила тяготы долгого пути. Его покойный, не оплаканный никем родственник Паразор был свиньей и шутом и слишком часто торопился высказать свое мнение по разным вопросам. Это мнение сплошь и рядом не совпадало с мнением Гарсии. Тем не менее, возвращаясь на север из Аль-Рассана, Гарсия испытывал благодарность к своему погибшему родичу.

Смерть Паразора от руки вшивого крестьянского мальчишки-ашарита в деревне возле Фезаны стала тем событием, которое отдаст Миранду Бельмонте д’Альведа в руки Гарсии. И не только в его руки.

Безрассудно приказав крестьянскому мальчишке казнить одного из членов знатной семьи де Рада, вопреки всем кодексам поведения благородных людей в трех джадитских королевствах Эспераньи, Родриго Бельмонте подставил себя и свою семью.

Такое оскорбление можно было смыть только кровью.

Король не сможет и не захочет ничего сделать – Гарсия был в этом уверен, – если представители семьи де Рада осуществят справедливую месть за содеянное Родриго. Меру этого справедливого мщения было легко подсчитать: лошади взамен их собственных отобранных лошадей и одна женщина, взятая другим способом, в отместку за казнь одного из де Рада после того, как тот пообещал выкуп. Это было совершенно справедливо.

Собственно говоря, в истории Эспераньи случались расплаты и пострашнее.

Гарсия обдумал свои действия еще когда шел, спотыкаясь в темноте, на север после набега на Орвилью. Кровь сочилась из его рассеченной щеки, и он заставлял себя шагать, рисуя в воображении обнаженное тело Миранды Бельмонте, извивающееся под ним, пока ее детей принуждают смотреть на поругание матери. Гарсия живо представлял себе подобные сцены.

Двадцать четыре его солдата уцелели после Орвильи, они были вооружены дюжиной ножей и другим мелким оружием.

В конце следующего дня они захватили в другой деревне шесть мулов и еще клячу с кривой спиной у крестьянина, который имел неосторожность поселиться в отдалении от остальных. Гарсия взял себе лошадь, какой бы жалкой она ни была. Он оставил крестьянина-ашарита, его жену и дочь спутникам. Его мысли были уже далеко на севере и на востоке, за границей Вальедо, на землях между истоком реки Дюрик и подножием гор Халоньи.