Тигана

 – Мы действительно зарабатываем себе на жизнь музыкой, но еще мы играем и поем потому, что в музыке наша истинная жизнь. Играть среди друзей – это не работа, Ровиго.

Селвена вытерла глаза и с благодарностью посмотрела на него снизу вверх.

– Мы с радостью споем, – сказала Катриана. Она бросила быстрый взгляд на Селвену. – Если, конечно, ты имела в виду не одного Дэвина.

Дэвин поморщился, хотя этот выпад не был направлен против него. Селвена снова вздрогнула, во второй раз за такое короткое время сильно смутившись.

Дэвин краем глаза заметил промелькнувшее на лице Алаис загадочное выражение.

Селвена начала искренне возражать, что она имела в виду всех троих. Алессана, казалось, забавлял весь этот разговор. Глядя на него, Дэвин внезапно понял, что этот раскованный, общительный человек, скорее всего, не менее близок к истинной сути принца Тиганы, чем тот надменный, уверенно отдающий распоряжения мужчина, которого он видел в лесном домике.

Это его способ убежать от действительности, решил Дэвин.

И не успела эта мысль родиться в его мозгу, как он уже знал, что это правда. Он слышал, как этот человек играл «Плач по Адаону».

– Ну, – с улыбкой обратился Ровиго к Катриане, – если вы так добры, что поощряете этого бессовестного ребенка, которого я со стыдом признаю своим, то у меня в доме найдется тригийская свирель – одной Триаде известно, откуда она у меня. Кажется, я припоминаю, что это был каприз любящего отца, который вообразил, что у одного из этих созданий может открыться хоть какой-нибудь талант.

Аликс, сидевшая в нескольких шагах от него, изобразила, как бьет мужа ложкой. Ничуть не смутившись, Ровиго, который снова пришел в хорошее настроение, послал младшую дочь принести свирель, а сам принялся заново наполнять бокалы.

Дэвин поймал на себе взгляд Алаис, сидящей у очага. И машинально улыбнулся ей. Она не ответила на его улыбку, но не отвела глаз, мягких и серьезных. Дэвин со смущением почувствовал, как его сердце на мгновение сбилось с ритма.

Вот так получилось, что после ужина они с Катрианой больше часа пели под аккомпанемент свирели Алессана.

Однако где-то посередине, когда они затянули одну из захватывающих старинных баллад горцев Чертандо, Ровиго ненадолго вышел и вернулся с парой барабанов из Сенцио. Сперва застенчиво, очень тихо он присоединялся к ним во время рефрена, проявляя такое же мастерство, как и во всех делах, за которыми Дэвин видел его. Катриана наградила его особенно ослепительной улыбкой.