Тигана

Даже несмотря на приглушенные ощущения в его изменившемся, заново собранном теле, он ощущал пустоту там, где следовало находиться могуществу. Пройдет по крайней мере две недели, может быть и больше, прежде чем все это вернется. Если вернется все. То, что он сделал за долю секунды в охотничьем домике, опустошило его больше, чем любое другое магическое действие всей прежней жизни.

И все же он жив и только что уничтожил три самых опасных семейства из оставшихся на Восточной Ладони. Более того, у него в руках средний сын Сандре – он послужит для общества доказательством существования заговора на все последующие дни.

Извращенец, который, как говорят, получает удовольствие от боли. Альберико позволил себе слегка улыбнуться в тени своего капюшона.

Все будет сделано по закону, открыто, как он всегда поступал почти с того самого дня, когда пришел к власти. Никаких беспорядков, вызванных произвольной демонстрацией силы. Они могут его ненавидеть – конечно, они его ненавидят, – но ни один житель его четырех провинций не сможет усомниться в справедливости или отрицать законность его ответа на заговор Сандрени.

Или не заметить, насколько всеохватным будет этот ответ.

С осторожной предусмотрительностью, составлявшей истинную основу его характера, Альберико Барбадиорский начал продумывать свои действия на следующие несколько часов и дней. Высокие боги Империи знают, что этот далекий полуостров – место постоянной опасности и нуждается в суровой власти, но ведь они не слепы, они видят, что он знает, как дать то, что необходимо.

И велика вероятность, что там, дома, советники императора, которые не более близоруки, чем боги, увидят то же самое.

А император уже стар.

Альберико запретил себе останавливаться на этих знакомых, слишком соблазнительных мыслях. Он снова заставил себя сосредоточиться на деталях; в таких делах детали решают все. Точно продуманные пункты его планов со щелчками становились на свои места, подобно бусинам на нитке четок из джарры. Сухо, аккуратно он перебрал те приказы, которые отдаст.

Единственные из этих приказов, которые вызывали в нем вспышку хоть каких-то чувств, касались Томассо бар Сандре. По крайней мере они не подлежали огласке и не будут ей преданы. Стены дворца должны покинуть только признание и разоблачающие подробности. То, что будет происходить в глубоких подземельях, можно сделать исключительно тайно. Он слегка удивился самому себе, когда его охватило радостное предвкушение.